Но эти мысли, так, чтобы оттянуть неизбежное. А неизбежным было то, что я являлся преступником. Как ни крути, но это так. И от ответственности не уйти.

Еще раз взглянул на процесс в моей квартире, а затем вспомнил про видеозапись резни в больнице. Китти говорила, что она выложена в ютубе, и у следователей уже тоже есть. В тот момент мысли у меня были совсем о другом, а вот теперь, когда с этим столкнулся, дело приобрело действительно тяжелый оборот. Реальность не игры, здесь все по-другому. Если украл, значит вор, если убил, значит убийца. Нельзя перезагрузиться со старой сохраненки, заплатить виртуальный штраф, или вовсе выйти из игры, и начать другую.

Эти мысли холодной липкой хваткой сковали меня и непроизвольно появилось желание выкрутиться из происходящего. В голове лихорадочно завертелись образы произошедшего в поисках спасительной нити. Первые мысли, разумеется, о резне в больнице. Ее совершил не я, от чего в первую очередь и желал от этого откреститься. И так, место преступления скорее всего обнаружила выездная бригада по возвращению в больницу либо работники, что пришли на работу по утру. В любом случае дело отдали следователям СК и все что они смогли сделать, это взять объяснения с выездных бригад, да произвести осмотр места происшествия. Камеры я уничтожил, но не следы. Что есть у следователей? Неизвестная видеозапись с ютуба, орудие преступления и мои пальчики. Это факт. Куча крови и трупов. Это тоже, но меня это уже не касается. Только то, что с помощью экспертизы установят, что смерть наступила именно от орудия с моими пальчиками. И больше ничего у них на меня нет. Свидетелей нет, реальной видеозаписи с камер тоже нет. Зато есть моя история болезни с рентгеновскими снимками, а значит и заключение эксперта о том, что мною эти действия произведены быть не могли. Причем самого меня у них тоже нет.

Не удержался и попросил светлячков уничтожить запись в ютубе и ту, что была у следователей. Но спустя долгих пять минут получил ответ, что таких записей нет. В ютубе удалены с серверов по просьбе правоохранительных органов. А у следователей просто нет. Видеозаписи на дисках и компьютере испорчены, и это сделали не светлячки. Зато светлячки умудрились изучить материалы дела, по крайней мере вордовские проекты постановлений, объяснений и других документов, составленных следователем, которые в деле были уже распечатаны и подписаны. И выходило так, что на меня у следствия ничего и не было, а я числился среди пропавших. Однако только по этому делу, потому как в отношении меня реально было возбуждено уголовное дело по статье 226 УК РФ, хищение боеприпасов, да еще и с использованием служебного положения. А это лишение свободы на срок от пяти до двенадцати лет.

«Причем от этого уже не отвертеться», — с холодом в груди осознал я. Не важно, что никаких боеприпасов я не похищал. Не важно, что все делалось по указанию начальника полиции и под ведомом прокурора. И что именно они вдвоем и расстреливали похищенные патроны. Ответственный за проведение стрельб я, получал патроны в дежурке я, раздаточно-сдаточные ведомости на патроны, израсходованные при проведении стрельб подделал я, акты списания патронов подписывал тоже я. Как ни крути, преступник я. Сам виноват, не надо было идти на повод у начальства. Теперь мне одна дорога — в тюрьму.

Я тяжело вздохнул, но тут же попытался себя приободрить. Это еще повезло, что мне не приписали взрыв, вызвавший обвал в пятиэтажке. Хотя пять смертей, случившихся в результате обвала, система повесила именно на меня. Так что, хоть как не быть мне белой овечкой. Тем более теперь после умышленного убийства людоедов.

Я еще раз тяжело вздохнул.

Понятно, что надо нести ответственность за свои поступки, но я не хочу этого. Вот только и жить в бегах не получится.

Очередной тяжелый вздох.

И все-таки у меня был еще один выход. Уйти в ПеМир.

Холод в груди сменился на решимость.

Пожалуй, это единственное верное решение. За все надо нести ответственность и моим наказанием будет изгнание из этого мира.

Я взглянул на закругляющих процесс следователей. Обыск завершен, они ничего не нашли, хотя бы потому, что искать у меня было и нечего.

И вновь вернулся к своим мыслям.

— «Однако уходить прямо сейчас я не буду», — окончательно оформилась у меня мысль. — «Сначала получу из этого мира все что можно. И только тогда уйду».

Еще какое-то время я провел на крыше. Просто лежал на побитом временем шифере, принимал солнечные ванны. Наблюдал за мерно плывущими облаками. В общем, приходил в себя. Единственными кто мог потревожить меня здесь были ветер, да птицы. И меня это вполне устраивало.

Нагретый солнцем шифер приятно согревал. Облака успокаивали. Шум города гипнотизировал, позволял полностью раствориться в себе. Мне удалось успеть многое обдумать, на многое решиться и многое принять. И как только последние полицейские покинули мой двор, я наконец-то спустился вниз. Соседи еще обсуждали в своих квартирах прошедший обыск, когда я под светомаскировкой светлячков без каких-либо проблем зашел к себе домой.

Оглядел взглядом квартиру. Да. Обыск не прошел даром. Вверх дном, конечно, не перевернули, достаточно аккуратно все провели, но, тем не менее, состоянием легкого беспорядка это не назовешь. Один только песок от обуви чего стоит. Замучаешься убирать. Но даже так, все равно ничего роднее своего дома не найдешь. Ощущение будто целую вечность здесь не был. И ведь что забавно, фактически сегодня в обед еще заходил, даже со следственной группой совсем немного разминулся, но для меня за это время целых полгода прошло.