Тиль резко остановилась, оттолкнула обе руки, обнимающие ее, и сказала:

— Идите вперед, а я за вами. Дорожка узкая.

Улыбнувшись, Петра взяла Ланса под локоть, увлекая к пансиону.

— Скажите, Петра, — задумчиво произнес колдун. — У вас бывали несчастные случаи с преподавателями?

— Почему вы спрашиваете? — хохотнула та. — Все будет в порядке с вашей головой. Уверена, там все нормально. Может, маленькое сотрясение. Могу дать вам дополнительный выходной.

— Вивиан, — сказал Ланс. — Расскажите о ней.

— Ох, вы наслушались этих бредней про призрака, — вздохнула Петра. — Все мы однажды умрем, кто-то раньше, кто-то позже, в этом нет ничего странного или необычного.

— И от чего умерла Вивиан? — спросил он.

— Анафилатический шок, — нехотя сказала Петра. — Аллергия на арахис, отек гортани. Но уверяю вас, никаких призраков в пансионе нет.

— Конечно, — Ланс успокаивающе похлопал по пухлой ладони, лежащей на сгибе его локтя. — В этом я не сомневаюсь.

33.

В медпункте едва уловимо пахло спиртом и хлоркой, а белые стены помещения напомнили Тиль о ее собственном кабинете, хотя здесь было далеко до идеального порядка, к которому она привыкла: на столе высилась гора папок, а стеклянный шкаф и экран монитора украшали гирлянды разноцветных стикеров. «Анализ крови. Джулия», «Кардиограмма Клэр», «Еще раз проверить рефлексы Ванессы» — Тиль зачиталась надписями, и доктору пришлось повторить ее имя.

— Матильда, верно? — переспросила рыжеватая женщина с простоватым круглым лицом, густо усеянным веснушками, и очками в тонкой оправе на курносом носу. Она двигалась суетливо и быстро, как белочка, а густые брови, казалось, жили своей жизнью, то хмурясь, то удивленно приподнимаясь.

— Да. Здравствуйте, — кивнула Тиль. — Осмотрите дядю первым.

— Что ж, Ланс, раздевайтесь, — сказала доктор, вытягивая из папки чистый бланк.

— Люблю, когда знакомство с женщиной начинается с этих слов, — обольстительно улыбнулся он, но доктор лишь строго посмотрела на него поверх очков и записала дату и имя на листе.

— Я изучила ваши данные, — сказала она, — и мне не терпится воочию увидеть идеально здорового мужчину.

— Тебе на уроки, — напомнил Ланс, глядя на Тиль и расстегивая рубашку. — Может, сначала ты?

— Тебе тоже на уроки, — огрызнулась она.

Больше всего ей хотелось оказаться сейчас в своем собственном кабинете. Или дома. Или где угодно — только не под пристальным взглядом колдуна, который, казалось, пробрался ей под кожу. Впился как клещ. Сжал челюсти как бойцовый пес. Его бы энергию, да на расследование!

— На сегодня я вас подменю, — предложила директриса, маячившая в дверях и неотрывно глядящая на постепенно оголяющийся торс Ланса. — Что вы проходили со старшеклассницами на прошлом уроке?

— Они писали сочинение. Я хотел определить общий уровень грамотности и умение излагать мысли, — сказал он, сняв рубашку и аккуратно повесив ее на спинку стула.

— Но сочинения сгорели, — скорбным тоном добавила Тиль. — Дядя так горевал! Так горевал!

— Что ж, — понимающе кивнула Петра. — Напишут еще одно. Я принесу вам тетради на проверку.

Она скрылась за белыми дверями, бросив напоследок взгляд на Ланса, а Тиль злорадно улыбнулась.

— Дышите, — попросила доктор, прикладывая стетоскоп к спине колдуна.

— Как ты можешь быть одновременно такой хорошей и такой вредной? — спросил Ланс, осуждающе глядя на Тиль.

— Рот на замок, — строго приказала доктор.

— Золотые слова, — согласилась с ней Тиль, разглядывая стикеры: «140/100 — 90/60. Срочно!!!», «Ферритин на нуле!». Почти на каждом стояли восклицательные знаки, некоторые слова были трижды подчеркнуты или обведены. — Похоже, ученицы не могут похвастаться крепким здоровьем, — заметила она.

— Боюсь, что так, — печально подтвердила доктор. — Повернитесь. Откройте рот.

Ланс послушно открыл рот и высунул язык.

— А теперь закройте, губы не смыкать. Ага! У вас неправильный прикус! — обрадовалась женщина. И Тиль невольно улыбнулась.

— Это единственный мой недостаток, — улыбнувшись, сказал Ланс, но на доктора его обаяние, кажется, не действовало. Она посветила ему в глаза фонариком, ощупала голову.

— Все в порядке, — сказала она. — Головокружения есть?

— Были.

— Тогда отдохните денек, полежите. Но поводов для больничного я не вижу. Одевайтесь. Теперь ты, Матильда. А вы, Ланс, можете идти.