Тот отвел глаза:

— Вовка, иди физиономию сполосни. А то на чертенка стал похож. Мама придет — не узнает.

— А вот и узнает! Потому что вы большие, а я маленький.

— Умный ты очень. А ну-ка, быстренько себя в порядок приведи.

Вовка было насупился, но Хастон взял его за руку, потащив к воде, и вскоре от кромки берега раздался заливистый детский смех, перемежаемый хриплым хохотом Ника.

— Я решил, — тихо произнес Кондратюк, наблюдая за веселящейся парочкой, — несмотря на мои генеалогические корни, недавнее прошлое и определенную опасность, остаться все-таки в этой стране. Я верю в нее, Симон. Я верю в себя. Я актер этой труппы. Лена же пусть решает сама, — закончил он совсем уже тихо.

— И вы ничего ей не посоветуете?.. Даже несмотря на свою любовь к ней?

Кондратюк отвернулся.

— Вы чересчур проницательны, Симон.

— Пообщавшись с вами двумя целую неделю, я понял то, для чего особой проницательности совершенно не нужно. Особенно для констатации любви неразделенной.

Разговор принимал неприятный для Кондратюка оборот. И поэтому, он встал, стряхнув с колен налипший песок, и произнес, так и не взглянув на Арданьяна:

— Пойду, искупнусь. Жарко что-то…

Солнце, приближавшееся к зениту, действительно пекло уже в полную силу. Симон, прищурив глаза, наблюдал за тем, как Жора, на ходу потрепав Вовку по мокрым волосам, с ходу бросился в воду и начал кромсать волны отточенными движениями загорелых рук. Плавал он отлично. Торпеда поджарого тела пошла по дуге и вскоре скрылась за одинокой скалой, под которой они разложили одеяло. Солнечные лучи падали прямо на него и Арданьян решил, что диспозицию необходимо изменить. Лена задерживалась уже довольно прилично. Даже странно.

— Вовка! Ник! — послышалось из-за скалы. — Идите-ка сюда. Смотрите, какой краб здоровенный.

Неразлучная парочка наперегонки побежала изучать чудо животного мира, и Симон остался один. Из-за скалы слышалось веселое бубнение голосов. Вверху, на дороге, зарычал мотор. Арданьян, приложив козырек ладони к глазам, поднял голову и в раскаленном мерцании различил на откосе черный силуэт остановившейся легковушки. Полупрозрачное облачко пыли растворялось в воздухе.

Из машины не спеша выбрался человек в когда-то зеленой, выжженной до бела гимнастерке, смерил Арданьяна внимательным взглядом и, также не спеша, начал спускаться вниз. За ним виднелись фигуры еще двоих. Таких же напряженных и серьезнолицых. Подойдя к Симону почти вплотную, они остановились и тот, что шел впереди, с короткою порослью недавно отпущенных, словно приклеенных, усов на плоском лице, спросил внезапно молодым голосом:

— Господин Арданян?

Симон переводил взгляд с одного лица на другое. На лбах у всех трех блестели капли пота. У спросившего одна капелька зависла на левой брови и никак не могла сорваться с нее.

— Арданьян, — с прижимом поправил Симон. — С кем имею честь?

Бубнение за скалой стихло. Троица тоже тяжело молчала.

— Ну-ну, — в конце концов выдавил из себя спросивший и прищурился. — Армяшка, что ли?

— Француз. А точнее, американец. Гражданин Соединенных Штатов.

— Что — гражданин, знаем… Тут еще второй гражданин должен быть. Негр. Где он?

— Для того, чтобы задавать вопросы незнакомым людям, надо для начала хотя бы представиться, — начал закипать Симон.

— Представимся, представимся, — собеседник полез в карман своей старенькой, но тщательно отутюженной, гимнастерки и достал из нее какую-то сложенную бумажку. Не разворачивая, помахал ей в воздухе. — Петр Васильевич Тресилов. Крымское ОГПУ. Так, где Хастон?

— Хастон здесь, — послышалось сзади и Ник, держа Вовку за руку, появился из-за скалы. Кондратюка видно не было.

Тресилов смерил их взглядом.

— Пацан, как я понимаю, Владимир Барбикен, — утвердительно сказал он. — Очень хорошо. Вот что, господа хорошие, вам необходимо на некоторое время проехать с нами в управление. Это не надолго.

— Что здесь происходит? — черной скалой навис Хастон над Тресиловым. — Симон, что у нас за проблемы?

Арданьян пожал плечами:

— Я думаю, что сейчас это нам объяснит господин Тресилов. Не так ли?

— Давайте поговорим в управлении…

— Позвольте!.. Мы — иностранцы. Визы у нас в порядке. Можете проверить. Находимся здесь на законных основаниях и завтра покидаем ваш гостеприимный край. Нас в чем-то обвиняют?

— Никоим образом! Пока. В то же время у нас есть некоторые основания для некоторых обвинений гражданки Барбикен Елены Николаевны, в девичестве — Барсуковой, госслужащей, проживающей в городе Гременце Полтавской области и находящейся в Судаке на отдыхе с сыном Владимиром. Помогите нам снять эти обвинения.

— Полная чепуха, — взмахнул руками Арданьян. — И в чем ее обвиняют?

— Давайте поговорим в управлении…

Вовка, прижавшись к Хастону, исподлобья смотрел на Тресилова. Ник, полуобняв его, взмахнул своим огромным кулачищем. Даже в воздухе засвистело.