— Ты принял правильное решение, Барбикен, — хрипло произнес Маккольн, когда между ним и председателем Артиллерийского общества осталось не более пяти шагов. За его спиной всхрапывали кони, за спиной Пола чернела открытая входная дверь.

— Я не уверен в этом, но… — начал было Пол, осторожно протягивая вперед пачку долларов, когда вдруг скорее ощутил, чем увидел, как в прорезях белого балахона испуганно расширились блестящие глаза.

Позади послышалось какое-то жужжание.

Испуганно заржали кони.

Барбикен, сам пугаясь своего резкого движения, оглянулся через плечо.

Один из коней, встав на дыбы, вынес своего всадника из-за деревьев и загарцевал на месте. Остальные тоже затоптались около почти невидимых стволов, едва сдерживаемые своими наездниками.

— Дьявол! — ахнул Маккольн и попятился назад, судорожно пытаясь сорвать с плеча, перекинутую через него, винтовку.

И в этом слове что-то было. Облитое мертвенным лунным светом, на пороге дома возникло семифутовое металлическое тело и медленно выехало, словно выплыло, на лужайку, даже не передвигая двумя мощными, закованными в какие-то латы, ногами. Железные руки, по объему не уступающие ногам, были согнуты в локтях и угрожающе выставили вперед дула двух турельных пулеметов, заменяющие им кулаки. Гнойно-красные глаза пылали на блестящей безлицей поверхности, прикрытой внизу черной решеткой из продольных ребер. Не дать, не взять, пасть, оскаленная черными длинными зубами.

— Вы нарушили покой этого благословенного дома и будете наказаны за это! — раздался рев из черной решетки, в котором Барбикен с трудом узнал сильно искаженный голос Хастона.

Впрочем, Маккольн этого не заметил. Он, в конце концов, судорожно сорвал с плеча винтовку и навскидку выстрелил, метясь в железное чудовище. Пули со звоном вонзились в металлическое тело и срикошетили куда-то в темноту, высекши из нее желтые искры.

— Не стреляй, Арданьян, не стреляй! — закричал Барбикен, бросаясь вперед с вытащенным из-за пазухи кольтом.

Но Маккольн уже несся к деревьям, пытаясь, как можно быстрее, добраться до своего коня. Тот испуганно храпел и дергал длинную привязь, а остальные всадники уже бросились врассыпную, с невнятными выкриками исчезая за раскачивающимися ветвями.

В конце концов, Маккольн оседлал беснующееся животное и хлестнул его, успев крикнуть на ходу:

— Я думал, что ты просто ученый дурак, Барбикен! Но ты — чудовище! Скоро все узнают о том, что ты продал душу дьяволу!..

Ответом ему была пулеметная очередь из вращающихся турелей. Сбитые ветки дождем посыпались на землю. Через минуту их шорох стих и на пустой лужайке воцарилась тишина, в которую медленно втекал матовый лунный свет. И только Барбикен, слегка оглушенный, так и не опуская кольта, недоверчиво рассматривал замолчавшее чудовище.

В этот момент в том что-то заурчало и тот же бесцветный голос с металлическими нотками произнес:

— Я к вашим услугам, сэр!

Из входной двери раздался смех и в проеме показалась Джулия, держащая подсвечник, а рядом с ней — улыбающийся и уже перевязанный Хастон.

— Джимми, какого черта! — озадаченно кашлянул Барбикен, пытаясь не выдавать своей растерянности.

— Да, я тоже хотел бы это знать. И именно какого черта! — воскликнул и Арданьян, выскакивая на лужайку прямо из разбитого окна.

Хастон подошел к Барбикену, на ходу похлопав железную фигуру по полированной поверхности:

— Молодец, Кала [1] ! Дебют у тебя был неплохой.

— Кала? — недоуменно переспросили в один голос Пол и Мишель. — Что за дурацкая кличка?

— Так Джимми обыграл аббревиатуру КЛ, — объяснила Джулия. — Комический Лунатик.

— На моей далекой прародине, Африке, это довольно распространенное имя, — вставил и Хастон.

— Подождите, подождите, — запротестовал Барбикен. — Какая Африка? Какая Кала? Что здесь происходит?

— Ничего себе, комический лунатик, — поддержал председателя Артиллерийского общества и Арданьян, настороженно обходя застывшую фигуру. — Да, от этого урода наши гости, наверняка, еще долго будут смеяться. Только в приюте для душевнобольных.

— Масса Пол… — начал было Хастон, но Джулия перебила его.

— Сэр Пол Барбикен, перед вами — первый образец механического человека, изготовленный умелыми руками Джимми Хастона. Про голову вашего помощника, руководящую этими руками, я уже не говорю.

— Я хотел сделать вам сюрприз, — виновато произнес Хастон.

— Считай, что он получился, — потер Барбикен лоб и только сейчас заметил то, как он вспотел. — Но, как?!

— Наверное, Джимми вдохновили все эти механические протезы, которые описал мсье Верн, — коротко хохотнул Арданьян.

Хастон с укором взглянул на него.

— Всю механику я объясню вам потом, потому что образец еще очень несовершенен и требует значительной доработки. И дистанционно работает пока всего лишь футов на семьдесят, а для пульта нужна куча проводов. Голос записан на магнитной спирали, придуманной Мишелем. Пулеметы — съемные. Вместо них можно ставить необходимый инструмент. А сама идея — ваша. И возникла она тогда, когда мы находились на борту «Лунар Колумба» и пришли к выводу о том, что Луна — очень негостеприимная для человека планета. Помните, вы сами говорили, что первыми осваивать спутник Земли должны механизмы. Они — наш инструмент, которыми мы расколем этот неподатливый серебряный орех, — и Хастон, подняв голову, посмотрел на лунный диск, неподвижно застывший в недосягаемо высоком мэрилендском небе.