«Это жена Павла?!» — дивлюсь я про себя.

Сложно представить, что кто-то захочет на такой жениться. Хотя и на мелких пухляшек находятся любители.

«Какая мне разница, как она выглядит? Не мне с ней до старости жить», — решаю про себя.

— Лев Владиславович! — всплескивает руками она.

Узнает, хотя мы никогда не встречались. Впрочем, это неудивительно, личность я известная.

— Проходите, пожалуйста! — тут же лепечет она. — Чай, кофе, может быть, что посущественнее?

«Серьезно? Она хочет меня накормить?» — усмехаюсь про себя.

— Нет, спасибо. — Я усиленно пытаюсь спрятать брезгливую гримасу.

Ненавижу старые дома, квартиры. Пусть Павел здесь и сделал свежий ремонт. Всё равно хрущевская двухкомнатная есть хрущевская двухкомнатная.

— Проходите на кухню, пожалуйста, — приглашает меня жена Павла.

Садится рядом, все же наливает чаю и замолкает, периодически поглядывая на часы. Ей крайне неловко от моего присутствия, но делает вид, что всё в порядке.

Вскользь отмечаю, что, несмотря на дешевизну мебели и отделки, на кухне уютно и очень чисто.

К счастью, ждать долго не приходится. Через пять минут в прихожей раздается звук открываемой двери, и квартиру сразу же наполняют детские голоса.

— Нет, я торт буду доедать!

— Нет я! Ты вчера пять кусков съел!

— Не пять, всего три! А ты четыре!

— Маленьких совсем!

На кухню влетают два пацана лет пяти — семи. Всё еще одетые в зимние куртки, только шапки стащили. Такие же белобрысые, как и Павел, забавные, круглощекие. Видят меня и прекращают препираться.

Следом входит глава семейства.

— Лев Владиславович? — тут же настораживается он.

Внимательно смотрит на свою притихшую жену, детей, снова оборачивается ко мне:

— Зачем вы здесь?

— Нам нужно поговорить, Павел, — отвечаю я с угрюмым видом.

— Анна, иди погуляй с детьми! — говорит он строго, при этом на жену даже не смотрит.

— Но ты же только что… — хмурится она.

Потом до нее доходит, что к чему, она молча хватает сыновей за руки и выводит в прихожую. Минута, и в квартире снова тишина.

Впрочем, молчание длится недолго.

— Если вы только прикоснетесь к моей жене, клянусь, я найду способ… — шипит Павел.

— Остынь, — резко перебиваю его я. — Не нужна мне твоя жена…

Будто похоже, что я могу позариться на такое добро. Хотя если бы мне родили таких сыновей, я, может, и стерпел бы прибавку в весе. Сына хочу так, что ради этого готов землю перевернуть.

Тут же напоминаю себе, зачем я здесь.

Говорю без обиняков:

— Я хочу, чтобы ты трахнул Эву…

Лицо Павла вытягивается, челюсть свисает аж до земли.

— Чего-о-о?! — хрипит он сдавленно, плюхается на сиденье рядом со мной и тут же качает головой. — Э нет! Я на такое не пойду! Вы же мне яйца потом отстрелите!

Факт, отстрелю.

— Не по-настоящему, конечно! — хмыкаю я в ответ. — Я хочу проверить ее на верность. Нужно, чтобы ты закрутил с ней роман и довел его до стадии, когда Эва готова будет под тебя лечь. Если тебе удастся это сделать, куплю тебе новую квартиру по твоему выбору… Где захочешь.

Павел хмурит лоб, буравит меня взглядом, затем резко интересуется:

— Почему я?

— Совершенно очевидно, что Эвелина к тебе неровно дышит. — Говорю эти слова и верить в них не хочу. Однако симпатия есть, это очевидно.

— Мы с ней виделись всего два раза в жизни! У нас ничего не было, клянусь…

— Верю… — громко хмыкаю я. — Но ты идеально подходишь на роль подсадной утки. Новая квартира за один удачный съем… Как тебе сделка, Павел?

Телохранитель молчит, вижу, серьезную думу думает. Прямо слышу, как в его голове крутятся винтики и шпунтики, того и гляди пар из ушей повалит от перенапряжения.

Всё же через некоторое время Павел яростно качает головой.

— Прошу прощения, Лев Владиславович, но я этого делать не буду…

— Отчего же? Нравится жить в клоповнике?

Он шумно вздыхает, отвечает с чувством:

— Ваша Эва, она… чистая, солнечная… Неужели вы не видите? Зачем вы с ней так?

Ровно в тот момент, когда этот нищеброд начинает превозносить достоинства Снегирька, у меня словно опускается забрало.

— Сам разберусь, что мне с ней делать! — чеканю я ледяным тоном.