— Этот самолет шестьдесят футов в высоту, двести футов в длину, с таким же размахом крыльев. Максимальная скорость до пятисот двенадцати узлов — это почти шестьсот миль в час, хотя сейчас он, вероятно, идет только на четырехстах. Думаю, топлива осталось немного, раз пилот пытается приземлиться, но мы все еще говорим о полезной нагрузке, близкой к шестистам тысячам фунтов.

— Кажется, он летит прямо на нас. Очередное искажение восприятия?

Дэвид покачал головой, его рот скривился, глаза за стеклами очков округлились. Он сделал шаг назад, потом еще один. Затем врезался в «Альтиму». — Нет, это не оно.

Лиам замер.

— Что?

— Пилот пытается посадить самолет на озеро Мичиган, — произнес Дэвид, тон его голоса стал выше из-за едва сдерживаемой паники. — Но у него ничего не получится. Боже! Он несется прямо на нас!

Страх сдавил легкие Лиама, сердце сжалось в кулак. Дэвид оказался прав. Пилот, возможно, пытался предпринять какие-то действия, чтобы поднять нос от нисходящего скольжения, но у него не получалось.

Самолет приближался в зловещей тишине. Нос опускался все ниже и ниже.

Воздушное судно падало.

И падало прямо на них.

— Беги! — крикнул Дэвид. Он повернулся к ошеломленной толпе и замахал руками. — Бегите! Убегайте! Живее!

Крики паники заполнили воздух, когда сотни людей повернулись и побежали. Сотовые телефоны и сумки упали на землю, совершенно забытые.

Матери хватали за руки своих сыновей и дочерей. Отцы хватали на бегу малышей и дошкольников. Мужчины и женщины толкали друг друга, пытаясь пробраться сквозь скопление машин и битком набитые тротуары.

Упала какая-то пожилая женщина. Мужчина наклонился, чтобы помочь ей подняться, расталкивая толпу. Люди огибали их, продолжая бежать.

— Я все еще не могу выбраться! — воскликнула Джесса.

Ужас накрыл Лиама. Он не застыл и не убежал. Просто переключился в режим солдата. Годы тренировок вернулись к нему, как мышечная память.

Не паникуй. Оцени ситуацию. Забирай своих людей и проваливай отсюда.

Мужчина резко обернулся в поисках Линкольна. Где, черт возьми, находился его брат? Он не стоял на тротуаре и не являлся одним из людей, вылезающих из своих машин или мчащихся посреди шоссе.

Дикий взгляд Дэвида метнулся к Джессе, запертой в машине, а затем обратно к Лиаму. Он попятился, подняв руки в жесте капитуляции… Или беспомощности.

— Прости меня, парень! Прости!

А затем развернулся и побежал вместе с толпой — яркое оранжевое пятно среди сотен других людей.

Лиам не мог бежать. Он не мог бросить Джессу. Не мог бросить брата.

Думай, черт возьми, думай! Всего минуту назад Линкольн стоял по другую сторону «Ауди»…

Адреналин разлился по венам Лиама, и он помчался вокруг машины, скользя по обледеневшей дороге. Затем обогнул бампер и обнаружил своего брата, распластавшимся на земле и свернувшимся в позе эмбриона, с руками над головой. Глаза его были широко раскрыты, но остекленели и смотрели в никуда.

Лиам присел рядом с Линкольном и потряс его за плечи. Ничего.

— Линкольн! — крикнул он, затем сильно ударил брата по лицу. Тишина.

У Линкольна случился очередной приступ, о которых Лиам так хорошо помнил с детства. Все стало настолько плохо, что брат не смог справиться. Он просто закрылся в себе.

Должно быть, его спровоцировал взрыв первого самолета. А посттравматический синдром только усугубил ситуацию.

Паника грозила охватить Лиама. Чтобы вытащить Линкольна из него состояния, понадобятся минуты, а может, и больше. До тех пор брат был не лучше мертвого груза.

Лиаму придется тащить его с линии угрозы.

Реальность ситуации поразила его, как удар под дых. Джесса была на девятом месяце беременности. Она едва могла ходить, не говоря уж о том, чтобы бежать. И до сих пор находилась в машине, неспособная вылезти.

Невестка нуждалась в его помощи. Как и Линкольн.

Но Лиам не мог спасти их обоих.

Кровь бросилась ему в голову. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. В мужчине боролись страх и нерешительность, останавливая на месте.

Самолет падал, и молчаливая смерть была вот-вот готова обрушиться на их головы.

В мыслях Лиама пронеслись сотни воспоминаний о войне — взрывы, дым, пули, свистящие мимо, мучительные крики его братьев по оружию, когда на счету была каждая секунда, и каждое движение, возможно, являлось последним в жизни.

Решение пришло мгновенно. И оно будет преследовать Лиама всю оставшуюся жизнь.

Если он не сделает этого выбора, Линкольн возненавидит его навсегда.