— Правда? — удивился Мишель.

— Нет.

Здоровая злость победила волнение, Кира отобрала свою кисть и вцепилась в мышку.

— Кира, я с вами не прощаюсь. У меня большие планы на вас и ваш язык, — двусмысленно мурлыкнул Мишель. — А это вам. Чтобы вы меня не забывали, — сообщил он, вырвал из блокнота лист и положил перед Кирой.

На белоснежном листочке был нарисован ее портрет. Легкий эскиз, в котором безошибочно узнавалась Кира. На рисунке она была в профиль. Мишелю удалось передать сосредоточенность и погруженность. При этом Новикова не выглядела "синим чулком" или зубрилкой. Девушка на портрете жила своей работой. И была очень милой. Кира вновь подняла глаза на арт-директора, который, к своей киношной внешности, оказался еще и талантливым художником.

— Такой вы мне нравитесь больше, — произнес Мишель человеческим голосом. И даже выражение лица в этот момент у него было почти человеческое. — До встречи!

Кира даже не догадывалась, что щеки у нее пылали стараниями не только арт-директора. В этот самый момент в кабинете генерального шло совещание. Ген-директор совещался со своим начальником службы безопасности, Александром Морозовым, по поводу нее, Киры Владимировны Новиковой.

— Ты, пожалуйста, собери информацию по этой новенькой, — просил Геннадий своего коллегу и приятеля. — С кем водится, где бывает.

— В чем-то подозреваешь? Может ее — того? Чисто профилактически.

— Ни в чем я ее не подозреваю. Дело сугубо личное. Так что прошу не в службу, а в дружбу. И, пожалуйста, никому ни слова про мою просьбу.

— Запал, что ли? — понимающе усмехнулся Александр.

Александр, как и положено настоящему мужику, был чуть красивее обезьяны. Его голова была лысой и блестящей. Как он утверждал, это жена выела ему всю плешь за двадцать лет семейной жизни. Оставшиеся волосы скучковались в мохнатых бровях, увеличивая и без того мощные надбровные дуги. Крупный нос был приплюснут в результате травмы, полученной еще в молодости. Массивная нижняя челюсть тоже бывала ломана, и не раз. Но при всей своей первобытной брутальности, Александр умудрялся постоянно обновлять парк любовниц.

— Да не в том дело, — отмахнулся Геннадий и, постукивая карандашом по столу, признался. — Понимаешь, мы поспорили.

Он рассказал о предмете с-Котского пари и ставках на него.

— Что ж вы так с барышней, — укоризненно произнес Александр.

— А что? — удивился Гена. — Насиловать же ее никто не собирается. А если сама, дура, поведется, то так ей, дуре, и надо.

— Оптимистичненько ты настроен, я погляжу, — резюмировал начбез.

Несмотря на облик неандертальца, Морозов был человеком проницательным и наблюдательным. С техникой был на "ты", хотя Геннадий не представлял, как эти ручищи умещаются над клавиатурой. Нюх на неприятности имел потрясающий, интуиция у начбеза была почти на грани ясновидения. И главное, он был предан Гене, как верный пес. Ген-директор помог Морозову выбраться из весьма щекотливой ситуации, вырвал из гостеприимных лап тюрьмы практически, за что Александр теперь служил верой и правдой.

— От меня-то ты чего хочешь? — еще раз уточнил начбез. — Давай согласуем реальности.

— Я не хочу стрелять наобум. Хочу понять, с кем имею дело. Мне нужно знать, что она смотрит, что слушает, о чем болтает с друзьями и кто они — ее друзья. Чем занималась на предыдущей работе и почему ушла. На что тратит свободное время: хобби, спорт, вредные привычки. Слабости. В общем, нужна любая личная информация. Справишься? Только тихо, как ниндзя.

— Будет сделано, Гена-сан, — Морозов сложил ладони и склонил голову в ритуальном поклоне.

Кира постепенно приходила в себя. Работать еще не могла, но дышать уже была способна. Всё произошедшее казалось бы бредом, если бы не портрет. Разум отказывался принимать комплименты арт-директора всерьез, но рисунок заставлял сомневаться. А вдруг? Женщины — такие мечтательницы. А жизнь — такая проказница. Еще вчера Кира мечтала о том, чтобы на нее обратил внимание Константин. А сегодня оказалась объектом интереса Мишеля. К добру ли это? Здравый смысл твердил, что нет. Но сердце — оно такое сердце, оно всегда на что-то надеется. Даже если это не сердце, а женское самолюбие.

Новикова потерла лоб пальцами, закрыла глаза, круговыми движениями прошлась по вискам. Нужно работать. Кира никогда не сталкивалась с программами для трехмерного проектирования. Интерфейс был англоязычный, но традиционный. Главная проблема в таких случаях не как что-то выполнить, а догадаться, что это нужно и вообще возможно. Кира чувствовала, что нервы приходят в норму, мозги включились, и открыла глаза, чтобы вернуться к делу. Не тут-то было. Глаза Киры открылись ровно в тот момент, когда в дверь вошел человек-горилла с бровями Урфина Джюса. Он едва проходил в дверь — как в высоту, так и в ширину. Головой был лыс, кулаками — огромен. Маленькие глазки уперлись в Киру острым, как жало пчелы, взглядом. Полный контраст после явления Аполлона. Новикова испытала культурный шок — второй раз за день. И как после этого работать?

Человек-горилла прошел мимо Киры в аквариум. Константин Сергеевич поднялся ему навстречу и сердечно рукопожался. Видимо, в душЕ обладатель бровей, за которые Брежнев бы удавился, был прекраснее, чем снаружи. А может, техдиректор просто не решался показать горилле-громиле своего истинного отношения. Кира бы тоже поостереглась, поэтому любопытствовала скрытно. Увы, человек-горилла комплексами не страдал, поэтому пялился на Киру, не стесняясь.

— Кирюх, чаю хочешь? — прозвучало над самым ухом, и девушка чуть не опрокинула на себя кружку с кипятком, которую принес Вано.