В наступившей тишине Леша подошел к девушке, отцепил от нее крысу и взял на руки.

— Ты ее что, с собой притащил?! — возмутилась Новикова.

— А что, ее одну с тем трупом бросать? Она, наверное, голодная! — эникейщик прижал грызуна.

— Она, наверное, больная! — Сердце девушки билось, как хвостик у зайца. Она даже руку к груди приложила. — Я слышала, что больные токсоплазмой мыши идут на запах кошек. Я кошкой пахну!

— Может, ты, наоборот, мышами пахнешь, — возразил Леша. — Ты, вон, на стуле сидела. А они, может, его по другой надобности используют!

— Почему она полезла именно на меня? — обиделась Новикова, судорожно отряхиваясь, будто это могло избавить ее одежду от запаха мышиных «надобностей».

— Она, может, женскую солидарность проявила! Может, подсказать хотела, — заявил Алексей. — Вон, кстати, ручка! — показал он на стул, левой рукой прижимая к груди крысу.

Дима развернул сидение, наклонился, выдернул из металлической ноги кривой стартер и протянул Шефу. Потом парни крутили по очереди, потому что под столом это жутко неудобно. Кира вызвалась на помощь, потому что она маленькая. И даже добилась, чтобы ее пустили. Но оказалось, что крутить ручку не только неудобно, но еще и тяжело. Если ее вертеть быстро, светодиоды в трубке загорались, но если скорость сбавить, то, наоборот гасли. Новикову прогнали, и она обиженно отошла к стеночке. Алексей крутить «стартер» тоже не рвался, а стоял в отдалении от Новиковой и держал зверька. Крыса норовила забраться повыше, но, в конце концов, устроилась у парня на плече. После того, как Шеф отдал ей конфету. Которую Кира, между прочим, пожертвовала ему из подарка Мишеля! Крыса грызла Ferrero с таким видом, будто делала это каждый день. Крыса, одним словом. И пока Новикова занималась естествоиспытательством (точнее, им занимался Леха, заодно испытывая Кирины нервы), усилия подстольной команды увенчались успехом. Слабый красный свет сменился на кварцево-голубой. На столе таким же голубым светом засветилась клавиатура, и механический женский голос произнес: «Система самоуничтожения активирована. Введите код подтверждения. Введите код подтверждения», и начал отсчет: «Пятьдесят девять. Пятьдесят восемь. Пятьдесят семь…»

Шеф в очередной раз стукнулся головой о стол, из-под которого выбирался. Все уставились на него, будто ждали, что он сейчас вобьет код, и механическая тварь заткнет свою пасть. Ну, Кира не то, чтобы ждала, но надеялась. Чуть-чуть. Потирая затылок, КиберКот, увы, оглядел помещение и сказал:

— Шестьдесят секунд. Значит, что-то совсем очевидное. Прямо на видном месте крупными буквами.

«Пятьдесят. Сорок девять. Сорок восемь…» И сумасшедший хохот.

— «Бункер»? — предположил Дима.

— «Вы все сдохните»? — не остался в стороне Иван.

— Мы не сдохнем, — возразил Шеф, быстро что-то набивая. Его пальцы порхали над клавиатурой, будто колибри с подпаленными хвостами.

— «Двадцать третий съезд КПСС»? — Это была версия Алексея.

— Может, просто «КПСС»? — высказалась Кира. Вариант ей не нравился. Но отмалчиваться не хотелось.

— «Код подтверждения»? — предложил Дима.

— Пробовал, — коротко ответил Костя, продолжая что-то набирать и стучать по Enter’у.

«Тридцать три. Тридцать два. Тридцать один». И снова смех.

— Крыса! — продолжал генерировать Дима.

Крыса не казалась большой и очевидной, но на оклик поднялась на задние лапки и пошевелила усиками.

«Двадцать девять. Двадцать восемь…»

И тут Вано хлопнул себя по лбу. Крыса от испуга даже юркнула за шею Лёхи.

— Часы! — закричал он, показывая на электронный циферблат над дверью. — Я же видел такое в одной игре. Они мигают, показывая за один раз одну черточку…

«Двадцать. Девятнадцать…»

— Ясно! — прервал его Шеф. — У тебя первая цифра. Леха — вторая. Дима — третья.

Киру он не назвал, но понятно, что четвертая у нее.

— Вторая — девять, — крикнул Леха, и почти одновременно с ним Ванька:

— Первая — ноль.

— Пять, — выпалил Димон.

— Девять. — Это уже Кира.

Клавиатура погасла. На часах вдруг загорелись те самые «09:59».

«Код подтверждения принят», — произнес механический голос. — «До взрыва осталось десять минут. Срочно покиньте помещение. Срочно покиньте помещение». Застучал метроном: «Тук. Тук. Тук».

Десять минут! Да тут за десять минут по-пластунски можно доползти. Эта была последняя внятная мысль Новиковой, потому что стоило ей оторвать попу от панели, пол из-под нее ушел. В прямом смысле. Плита дернулась. Кира потеряла равновесие, заваливаясь на бедро, но вместо того, чтобы столкнуться с бетоном, оказалась в воздухе. В темноте. Над головой раздался торжествующий хохот с ноткой безумия. И Новикова закричала. Как она закричала! Ей казалось, что она летит в пропасть и сейчас разобьется к чертям собачьим. Но нет. Вместо твердого пола ее встретил мягкий мат. Более жесткий мат ее встретил сверху, там, где с щелчком захлопнулась решетка.

— Кира, б…! — орал сверху Дима, будто она сама эту яму открыла и добровольно туда прыгнула.

«Ты сдохнешь», — шепнул над ухом радостный женский голос.

И Новикова разрыдалась. Совершенно по-глупому, по-детски. И плевать ей на эту чертову игру, и эту ругань по ту сторону решетки, и эту чертову работу, и этих чертовых директоров с их чертовыми заморочками… Она рыдала, всхлипывая в голос.

— Кира? — испуганно крикнул Костя. — Кира, ты в порядке? Кира, боже, да ответь уже! Ушиблась? Что-то повредила?