— И нам.

— И нам.

— Предлагаю не допивать.

— «За» двумя руками. Правыми.

В пещере стало тепло. Деревца на входе играли роль занавеси. Перекусив кашей прямо из котелка с помощью выструганного из ветки подобия ложки (ножи оказались у обоих), Джетта расслабилась. Ее даже перестали задевать намеки Ансельмо. Уже не пугала перспектива провести ночь в его объятиях. Точнее, меж двух мужчин. Гешшар в себя не пришел, на пощечины не реагировал, но был источником тепла, которым грех было не воспользоваться. Ансельмо категорически отказался ложиться рядом с драконом, так что ночью наемнице замерзнуть не грозило.

После долгого молчания Паладин спросил:

— Что ты планируешь делать дальше?

— Спать.

— Понятно. А потом, когда Гешшар придет в себя?

— Если Гешшар придет в себя.

— Придет. Ты забыла? Боги на нашей стороне. Два чуда они нам уже обеспечили.

— А вдруг они посчитают, что третье — это уже перебор?

— Не увиливай от ответа.

Джетта вздохнула.

— А что нам остается? Придется возвращаться. Необходимо забрать Чашу. И освободить драконов.

— А это еще с чего? — недовольно произнес Паладин.

— Во-первых, мы обещали помочь Гешшару…

— И мы ему помогли, — прервал Темную дель Пьёро. — Наши обязательства выполнены.

— А во-вторых, — проигнорировала его слова Джетта, — так, — она кивнула в сторону дракона, — поступать с разумными существами бесчеловечно.

— Они — не люди.

— Зато мы — люди. Во всяком случае, те из нас, которые Темные. За вас я уже не ручаюсь. — Она повернулась лицом к Паладину. — Ведь вы же Светлые! Где же ваши идеалы? В каком месте здесь Закон и почему он спит?

— Джетик, — голос Ансельмо был неожиданно мягким и немного грустным, — ты думаешь, что Закон — один? Нет, законов множество, и каждый раз нам приходится выбирать, какой из них важней. И идеалов на свете знаешь сколько? Один идеальнее другого. И вы и мы — выбираем. Только вы выбираете, то, что удобнее, проще и выгоднее, а мы — что правильнее.

— Что может быть правильного в том, чтобы лишать разумное существо свободы воли? — взвилась Джетта, будто была Светлой.

— Орден это делает не ради собственного развлечения. Основной смысл его существования — защита Империи. Во имя ее безопасности монахи Ордена святого Антонио пойдут на всё. Или почти на всё. Не забывай, что для этих «разумных существ», — Паладин вложил в последние два слова целый воз сарказма, — мы с тобой — неразумные твари. Тупые животные, не доросшие до третичной сигнальной системы.

— Ты забыл «похотливые», — напомнила наемница. — И несколько часов назад доказал справедливость их мнения.

— Я пошутил.

— Это ты сейчас так говоришь, — поддела собеседника Темная и продолжила уже серьезно: — Сельмо, представь, что тебя превратят в безмозглый овощ и посадят на цепь в клетку. Тебя будет волновать, во имя чего это сделали?

— Меня — нет. Я же буду безмозглым овощем, — улыбнулся Паладин. — И не нужно преувеличивать. О драконах заботятся, кормят, ухаживают…

— Представляют возможность служить Пресветлому, — прервала его девушка.

— А если и так! — завелся Ансельмо. — Пусть в их существовании появится хоть какой-то смысл! Ты сидишь в своем уютном мирке, воруешь драгоценности и документы, и тебе нет дела до всего остального. Тебя волнует свобода воли нескольких драконов? Да когда приходится выбирать между свободой дракона и спасением жителей деревни в Приграничьи, я не дрогнувшей рукой выберу человеческие жизни!

— Можно подумать, без драконов там все погибнут, — гнула свою линию Джетта.

— Не все. Но многие. Бывают случаи, когда не только армия, даже маги бессильны. Например, телепортироваться можно только туда, где маг хотя бы раз в своей жизни был. В точку, которую он помнит. А теперь сравни число телепортистов в Империи и деревенек на границе. Пока воины доберутся по горам до соседнего селения, его шесть раз вырезать успеют. А на драконе час от силы. Отпустим мы ящеров. Кто тогда будет защищать наших людей?

— Раньше же как-то справлялись? — Девушка не собиралась так легко сдаваться. Как всё было просто и понятно до этого разговора!

— Вот именно — «как-то». Плохо справлялись, — Ансельмо уставился на огонь костра.

— А ты откуда знаешь?

Паладин повернул лицо к собеседнице:

— Ты забыла, кто мой отец?

— А кто твой отец? — раздался голос дракона, и Джетта обнаружила, что его глаза открылись.

— Первый советник Императора, Гешшар, — негромко ответил Паладин.

Джетта напряглась в ожидании реакции ящера. Шестое чувство подсказывало ей, что пришел он в себя не минуту назад. И даже не пять.