Не то, что бы это открыто порицалось обществом, но считалось «неправильным». И ярким примером того «почему» — служил наш «Герберт».

В «чистом бою» один на один я против него проигрывал с вероятностью девяносто девять процентов. Да даже стоило бы добавить ещё девяносто девять десятых, потому как единственная моя победа случилась из-за того, что парень оступился на попавшем под ногу камушке.

А вот в «нормальном» на моё взгляд поединке — уже у Таро, если только он не задействовал магию — не было ни единого шанса. У него словно бы мозги были неприспособлены к подобному, и он регулярно попадался на одни и те же приёмы, словно бы просто не верил, что против него кто-то может играть не по правилам.

Бои были в самом разгаре, когда на площадку выползла зелёная, держащаяся за голову Рафаэлла. Девушка посмотрела на нас мутным взглядом, поморщилась и махнув рукой оправилась обратно на кухню. Видимо к хозяйничавшим там кошкокроликам за Мисилисиным лекарством.

Ну а под конец тренировки, нас соизволила посетить своим присутствием моя дрожайшая супруга. Эльфа, светясь словно лампочка, выплыла из дверей моей мастерской, помахав нам рукой, попрыгала немножко разминаясь, провела короткий «бой с тенью», покромсала кинжалами деревянного чурбана «Васю» установленного специально для неё. А затем ловко забравшись на крышу дома и вытащив из пространственного разрыва свой лук, начала флегматично и медитативно расстреливать ростовые мишени с максимальной для нашего особнячка дистанции.

Причём — стрелы свистели прямо у нас над головами и не будь лучником Тиасель, я бы давно уже обматерил его за нарушение правил безопасности. Однако, за то, что эльфа продырявит кому-нибудь черепушку — можно было не волноваться.

А вот что мне не очень нравилось, так это эльфийское рукопашное боевое искусство «Нара’энала», которое практиковала девушка. Уж очень похоже оно было на тхэквондо, хаотично смешанное с бальными танцами и акробатикой.

И если под магическим усилением, Тиасель ещё имела хоть какой-то шанс против меня, то без применения оного, я даже не хотел с ней спаринговаться, опасаясь ей что-нибудь сломать.

Однако этот вопрос — следовало серьёзно провентилировать. Дело в том, что искусство «Нара’энала» было довольно древним, очень смертоносным и при этом по словам эльфы, не было завязано на использовании магии для увеличения силы и скорости. А потому, лезть вот прям так со своим свиным рылом в калашный ряд — я посчитал неправильным. Тем более что переучивать кого-нибудь кто занимался чем-то одним более ста лет — только портить.

Вот станет доступна в своей девичьей обители Ариса, там и посмотрим. Всё-таки даже наши кошкокролики значительно уступали «Злой Кукле» в членовредительстве без оружия и её с полной уверенностью можно было назвать «мастерицей женской версии» той смеси самбо, рукопашного боя и местного «Савата», которую насаждал здесь я.

Вот смахнуться девчонки — там и посмотрим. А я за это время возможно найду какого-нибудь сенсея этой «Нара’эналы», который покажет мне настоящий мастер-класс. Всё-таки где-то на севере Империи у нас тоже есть маленький замкнутый анклав Высших Ушастиков.

Вот тогда и будем думать, что с этой акробатикой делать.

Закончили занятия мы примерно через час. Сабер отправился на конюшню, закладывать каляску для всё ещё никакущей Рафаэллы, Таро, бодренько учесал к себе, а эльфа, в два сальто спрыгнувшая с крыши, повисла у меня на шее, радостно прошептав мне в ухо.

— Любимый! Началось! У меня с утра волосы немного посветлели и выпрямились!

Не зная, что ответить, я просто поцеловал её, потому как никаких особых изменений в супруге не замечал. Хотя наверное — ей лучше знать!

Церемония открытия, состоялась в час дня, на огромной, круглой площади в самом центре Аквдемикума перед зданием Капитула Ордена Грифона. Воин-священник Эллидии, пастор Лориды и поп Катиущи, до боли напоминающий нашего православного батюшку, только со священным символом юной богини вместо креста — бодренько благословили собравшихся на учение и уступили место представителям ректората.

Потянулся нудный час полный скучных речей, ритуальных песнопений и прочих примитивных способов воздействия на массы, с целью заранее внушить студентам уважение к педагогическому составу и представителям ректората. Ну а затем на подиум, установленный на высокой лестнице перед колоннами Капитула, пригласили четверых лучших студентов первого курса по результатам вступительного экзамена.

Надо ли говорить, что моего имени среди названных — не было.

Наши Герберт д’Аструа и Эмбер Крау, переглянувшись посмотрели на меня и когда я махнул им, мол: «Идите уже!», зашагали сквозь расступающуюся толпу аплодирующих студентов. Ещё одним «избранным» оказался натуральный шкафчик с антресолькой, студенческая форма на котором едва-едва не лопалась от выпирающих мышц. Этого человека я раньше не видел, а потому мог только гадать о том, что же он там такое наворотил.

Сам он был из Вольных Баронств, носил имя Бугуа фон Беар и значился старшим сыном мелкого землевладельца.

Кажется, что он очень стеснялся внезапно свалившейся на него известности, а потому жался и вёл себя неестественно, оказавшись же рядом с ребятами, постарался сжаться и особо не отсвечивать, что при его габаритах было трудновато, ибо был она аж на две головы вышей Сайто.

Последней оказалась изящная и какая-то стремительная девушка в мужской форме с золотыми волосами, представленная как Антуанетта Весселийская, прибывшая к нам из Свободного Герцогства Гилии. Она легко взлетела на лестницу, затем на помост, а там, гордо встала рядом с Таро, даже слегка оттолкнув его плечом.