— Да ладно, магией отгладить вещь — дело минут, — утешила меня Кариса.

— Да я не спорю, просто все равно хорошо, когда кто-то делает что-то вместо тебя.

— Девчонки, — в комнату сунулся Лий, — и нам погладьте.

На пол упала неопрятная кучка одежды, а дверь за поганцем захлопнулась.

— Ну, зато мы сделаем мальчикам приятное, — вздохнула Кариса.

— Это какое-то неправильное «приятное», — пробурчала я, — оно мне не нравится.

На следующий день, в десять часов, мы вышли на тренировочную площадку. На самом деле я не думала, что нас как-то особенно проводят. Даже ожидала приказа явиться к ректору за дипломами. Но нет. И только потом я поняла — мою «случайно» засвеченную седину и рисунок будем официально показывать. Ну ладно, ради родной Академии ничего не жалко. Тем более что Академия теперь и правда родная.

Кариса собрала мои волосы в гладкий узел, оставив на свободе только седую прядку. Мы завили ее и подкололи повыше, открывая рисунок. Тогда же я с ужасом заметила, что мое тело определилось с цветом глаз — да здравствует гетерохромия.

— Так бывает с обменными душами, — утешила меня Кариса, — один родной цвет, один приобретенный.

Вынырнув из воспоминаний, я ахнула — провожать нас собрали всех старшекурсников и новичков-некромантов.

Кигнус стоял за кафедрой, перед ним стопкой лежали наши дипломы. Позади него стоял Лион Дарго и еще несколько неизвестных мне боевых магов. Но, судя по одежде, это были довольно высокопоставленные люди.

— Наша Академия с гордостью выпускает в свет первых дипломантов факультета судебной некромантии, — громко, с чувством произнес Кигнус. — Вас всего четверо, но на вас лежит особая ответственность — вы те, кто закладывает фундамент, те, на кого будут равняться идущие за вами. И, наконец, вы те, кто докажет всему миру — некромантия достойна стать вровень со всеми иными магическими направлениями.

— Короче, трындец нам всем, похоронят, — едко хмыкнула Майя и выразительно стрельнула взглядом в нашу сторону.

— Особенно я хочу отметить Рысь, — тепло улыбнулся Кигнус, — и не только из-за фамилии.

Студенты вежливо посмеялись незамысловатой шутке и вновь встали ровно.

— Леди фон Сгольц, гордость моего рода и моей Академии, — властно продолжил Кигнус, — восстановила ритуал нашего предка. Тебе первой, девочка, я хочу вручить этот диплом.

Я медленно вышла, дошла до кафедры, приняла диплом и позволила как следует себя рассмотреть. Щелкнула вспышка, ага, значит, искусство фотографии в этом мире все же существует. Отлично.

Поблагодарив Академию и профессоров, я вернулась к ребятам и открыла диплом. Хихикнула и закрыла — Кигнус не стал заморачиваться и выдавал дипломы, не глядя на имена. Оно и правильно, мы между собой как-нибудь разберемся.

— Лий ни-Сэй, первый, эльф избравший магию Смерти в спутницы. Ему пришлось тяжело, но он с честью прошел свой путь. Прошу вас, гордый сын рода Сэй, выйдите.

Когда Лий вернулся, я шепотом спросила, чей диплом ему достался. Оказалось — Вьюги.

— Дар Вьюга, боевой маг, принявший путь мага Смерти. Человек со стальным стержнем.

— Кариса ди-Овар, — Кигнус усмехнулся, — дитя Леса, она точно знала, чего ждет в стенах Академии. Невероятно терпеливая волчица.

Подруга вспыхнула как маков цвет и сквозь зубы пожелала ректору долгих лет жизни.

Раздав дипломы, легендарный уступил место Лиону. Тот оперся ладонями о кафедру, откашлялся и произнес:

— Меня не предупредили, что нужно приготовить речь. В общем, я надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество Департамента Безопасности и вас, наши дорогие выпускники. Пожалуйста, не делайте наш мир опасней.

Лион отошел, и за кафедру встал незнакомец. Он не посчитал нужным представиться, но, наверное, и правильно — ни у кого кроме меня вопросов не было. Когда я толкнула Карису, она одними губами произнесла «Резерфорд». Глава самого крутого Ковена боевых магов.

Резерфорд долго распинался, говорил красивые слова, вот только мне казалось, что он осуждает и нас, и выбор Дара. Вьюга только мрачно зыркал на него и крепче прижимал к себе Карису. Вот готова поклясться, будь на месте волчицы человеческая девушка — уже бы хрустели кости.

У меня затекли ноги, а Резерфорд продолжал говорить. И только когда слово перехватил Кигнус, я поняла, что происходило — нас пытались сманить. Вот уж нет. Ни за что.

Наконец все замолчали, и в небе расцвел фейерверк. Как и все фейерверки в разгар утра, на ярком небе, он был бледен и неинтересен.

Нам разрешили оставить вещи только до вечера. Ну что, да здравствует взрослая жизнь?

Выжить и не выйти замуж. Эпилог