– Нет, – Наташа замотала головой. – Не надо мне его заменять. Отец – это отец. А вы… – Девочка подняла лицо и задорно улыбнулась. – А вы попробуйте стать не хуже.

– Я буду очень стараться, – искренне ответил Гонс.

На сердце у Наташи вдруг стало легко. Куда-то пропало отчаяние тех минут, когда девочка поняла, что домой она уже не вернется никогда. Разве можно назвать это возвращением, если теряется собственное «я»? Если возвращаются только воспоминания, в которые ее первая половина, возможно, даже не поверит?

Наташа поспешно отвернулась и вытерла глаза. А она-то уже надеялась, что справилась с собой. К счастью, Гонс правильно понял ее состояние и вмешиваться не стал. Наташа вдруг поднялась.

– Давайте прогуляемся, господин Гонс, что-то здесь… жарко стало.

Маг молча расплатился и вышел следом. Девочка стояла у двери, прислонившись к стене, и разглядывала небо. На стук двери она повернулась.

– Простите… мне надо привыкнуть к новому состоянию.

Маг щелкнул пальцами.

– Наташа, тут недалеко рынок есть, я помню, как вам пряник понравился. Хотите?

– Хочу, – слабо улыбнулась девочка. – Спасибо.

– Тогда прошу.

Неторопливая прогулка привела чувства девочки в порядок. Родившись в Душанбе и прожив всю жизнь в областном городе в глубине России, Наташа бывала на море только три раза и на всю жизнь запомнила утопающие в садах ослепительно-белые домики, сбегающие к пляжу тихие извилистые и тенистые улочки, шумное дыхание моря и хриплые крики чаек… Сбылась мечта идиота, называется. Приморский город, небольшой по меркам родного мира, сады. Сады, правда, не совсем обычные. Похоже, они сейчас находились в районе, где жили богатые горожане. Особняки здесь, конечно, не чета особняку Гринверов, но вовсе и не развалины. Резная ограда, за которой виднеются высаженные кусты роз, двухэтажный дом, выглядывающий из-за деревьев. И еще очень мало людей, кажется, простых пешеходов в этом месте не водилось. Только один раз рядом распахнулись ворота, и из них довольно резво выкатилась коляска, в которой сидел важный толстый господин. Одарив девочку и мага презрительным взглядом, он что-то сказал кучеру, и тот погнал быстрее.

– Надежда и опора Моригатской республики, – прокомментировал Гонс, – нобили. Я специально повел вас здесь.

– Скажите, а вы нобиль?

– Я? – Гонс задумался. – Мог бы им стать, но не хочу. Не вижу смысла… После смерти дочери меня эти игры уже совсем не занимали.

– Извините, – девочка почему-то почувствовала себя виноватой.

– Не надо извинений, я действительно не вижу смысла. Избираться куда-то не хочу, все остальные привилегии нобилей мне тоже как-то не нужны.

Гонс свернул в какой-то переулок. Здесь уже не было шикарных особняков, да и заборы оказались простыми – деревянный штакетник. Непонятно, правда, что они огораживали. Вряд ли тут, рядом с нобилями, жили обычные люди, земля здесь явно недешевая. Это заинтересовало девочку, и она попыталась рассмотреть, что находится за забором. Оказалось – трава. Наташа озадаченно почесала голову, покосилась на ухмыляющегося мага. Затем решительно перелезла через забор.

– Вторжение в частные владения, – пояснил Гонс, оказываясь рядом.

– Вы меня не остановили.

– Напугать не удалось, – хмыкнул маг. – На самом деле это свободные участки, они сейчас в собственности городского муниципалитета.

– А почему ничего не строят?

– Их на продажу готовят. Наташа, хоть у этих участков и нет пока собственника, но все же лучше, если мы отсюда уйдем.

Немного попетляв, улочка вывела на широкий бульвар, запруженный праздно гуляющим народом. Гонс пересек поток и нырнул в следующий проулок. Планировка города оказалась довольно запутанной, а по главным улицам Гонс не ходил словно принципиально. Зато по всяким проулкам и зигзагообразным улочкам они нагулялись вдосталь. Одна из них вывела их на просторную площадь, заставленную торговыми рядами. С первого взгляда здешний базар ничем не отличался от такого же базара в родном мире, впрочем, со второго взгляда отличий тоже найти не удалось. Разве что одежда людей другая, а так все то же самое: торговцы, активно рекламирующие товар; покупатели, пытающиеся сбить цену; вон два торговца сцепились – покупателя не поделили. Покупатель, правда, благоразумно решил свалить от такого активно-навязчивого сервиса. Девочка рассмеялась. Как ни странно, но здесь ей нравилось, несмотря на толкотню.

Её внимание привлек какой-то шум неподалеку. Девочка поднялась на цыпочки, пытаясь разглядеть, что происходит, потом решительно направилась туда. Оказалось, что торговец поймал за руку худющего мальчишку лет двенадцати в каких-то лохмотьях вместо одежды и теперь усиленно вопил, зовя стражу, заодно просвещая всех, желающих узнать, в чем дело:

– Стража! Люди, добрые, да что же это делается?! Отвернуться уже на миг нельзя, сразу воруют! – С этими словами торговец тащил сопротивляющегося мальчишку к своей лавке, из которой, видно и выскочил, когда обнаружил кражу.

Лавка оказалась фруктовой – большущая палатка, прилавок, на котором горками были разложены различные фрукты: мандарины, лимоны, киви, яблоки и груши.

– Вы только посмотрите, что делается! – продолжал вопить торговец.

Он дотащил мальчишку до прилавка и вырвал у него из руки кошелек. Одной рукой открыть его оказалось делом трудным, но мужчина справился и высыпал из него на прилавок несколько медных монеток.

– Что?! – взревел он. – А где четыре дежа?! Куда дел банкноты, шельмец?!

Мужчина ухватил мальчишку за и так уже изорванную рубашку и принялся трясти его.

– Да не брал я ничего! – яростно отбивался мальчишка. – Всё, что было в вашем кошельке – всё на месте!

– Врешь, негодник! Признавайся, кто сообщник?! Если признаешься, не передам тебя страже!

Наташа озадаченно разглядывала разыгравшуюся сцену, потом посмотрела на прилавок. Проход между прилавком и стенкой палатки был только один и весьма узкий, даже если бы мальчишка сумел забежать туда, то украсть кошелек не успел бы.