– Вы великолепны, – восхищенно выдохнул он.

– Наверное, – рассеянно отозвалась Наташа. – Так с чего мы решили, что искать надо именно драгоценности?

– Вы неподражаемы, – расхохотался Гонс. – Первый раз вижу девушку, у которой дела важнее обновки!

– Что случилось, дорогой? – подойдя, спросила Элоида.

– Ничего. Одну минуту, деловой разговор. – Отвернувшись от жены, он кивнул девочке. – Вы тоже не спорили. Если Лориэль посетил квартал ювелиров…

– То это вовсе не говорит о том, что покупал он там драгоценные камни. Откуда этот стереотип? Что, неужели в этом квартале одни ювелиры?

Маг уже не смеялся и всерьез обдумывал слова Наташи.

– Но что можно купить за девятьсот тысяч дежей?

– И куда эти девятьсот тысяч делись потом. Помните, я уже задавала этот вопрос? Почему мы отбросили самый очевидный вариант? Денег этих в Моригате уже нет. Они покинули не только город, но и остров сразу после сделки… Аслунд, скажите, чем вы собираетесь заниматься после того, как мы приедем на бал?

Аслунд как раз в этот момент подавал девочке руку, чтобы она могла забраться в коляску. Наташа одной рукой чуть приподняла длинное платье, а второй оперлась о поданную руку Аслунда. Вопрос застал его врасплох, и он чуть замешкался.

– Я должен проводить вас в парадный зал, а потом присоединиться к остальным слугам в служебной части дворца.

– А-а-а. Это, наверное, весело.

Аслунд состроил такое лицо, что девочка невольно улыбнулась.

– В таком случае, вы не сильно огорчитесь, если я попрошу вас кое о чем?

– Слушаю, госпожа?

– Я знаю, что в вашем порту регистрируются все приходящие корабли и, тем более, караваны. Вы можете узнать, уходил ли пятнадцатого апреля – за день до смерти Лориэля – какой-нибудь корабль или караван после семнадцати ноль-ноль? – Девочка задумалась. – Нет. Именно караван. Узнайте, сколько таких караванов было и сколько времени они находились в Моригате.

– А почему все же только караваны, а не корабли? – удивился Гонс. – И почему только пятнадцатого? Караван мог уйти и шестнадцатого, и семнадцатого.

– А вы бы поплыли обычным пассажиром на простом корабле с чемоданом, набитым миллионом дежей?

– Гм… – Гонс крепко задумался. – Если только с очень надежной охраной.

– Вот именно. Любой человек не рискнёт путешествовать с таким грузом, не обеспечив себе надлежащую безопасность, значит, это был именно караван. А если бы караван отплывал после смерти Лориэля Гринвера, то тот, кто заключал сделку с ним, непременно о ней сообщил бы. Лориэль, конечно, мог попросить держать сделку в тайне, но смерть сенатора республики не та вещь, с которой стали бы шутить, тем более имея такую сумму в качестве платежа. Тот, кто продавал товар, не стал бы так рисковать. Он же не мог быть уверен, что их сделка не откроется так или иначе. Не один же он там. И наверняка не один человек получил деньги. Зато, если станет известно, что этот человек промолчал о договоре с Лориэлем… как вы думаете, сможет он после этого спокойно вести дела в Моригатской республике? Так что молчание может для него обойтись очень дорого.

– Логично, – вынужден был согласиться Гонс.

– Но, госпожа, – заговорил Аслунд, – Скоро праздник, кто останется в архиве работать?

Гонс сунул в руку слуге портмоне.

– Здесь десять дежей. Полагаю, за эту сумму служащий архива согласится ненадолго задержаться на работе.

– Конечно, господин. Госпожа, будет исполнено, как только провожу вас.

– Дорогой, долго вы еще там? – раздался недовольный голос Элоиды.

Гонс обернулся и махнул ей рукой.

– Наташа, встретимся на балу. – Он соскочил с подножки, уступая дорогу подошедшему Гарету со слугой. Старший Гринвер выглядел на редкость мрачным. Едва устроился поудобнее и сразу погрузился в какие-то свои размышления.

Наташа выехала со двора. Следом выехала коляска с госпожой Клонье, Гонсом и его женой.

Коляски выкатились на громадную площадь, на которой терялось даже весьма немаленькое здание Сената. В этом месте города девочка еще не была и теперь во все глаза смотрела по сторонам. Площадь окружали величественные здания: Сенат, с одной стороны от него – Совет Магов, с другой – Адмиралтейство, о чем ей и рассказал Аслунд. Тут внимание девочки привлекли странные колеса, установленные на железных подпорках. Такие вещи девочка видела в исторических фильмах – фейерверки. Тоже, наверняка, с использованием магии, а не пороха. Или все-таки порох? Впрочем, какая разница?

В центре площади возвышался высоченный столб, на вершине которого с трудом можно было разглядеть статую. Девочка вспомнила, что Гонс что-то говорил о покровителе города и республики. Наверное, он и есть. Уточнять у Аслунда не стала. И, само собой, толпа нарядно одетых людей на площади. Видно, что праздник хоть еще и не начался, но люди веселились вовсю.

Коляска объехала площадь и остановилась неподалеку от здания Сената. Аслунд тотчас соскочил, открыл дверцу и помог сойти девочке. Коляска, ни на секунду не задерживаясь, покатила дальше. За Наташей и Аслундом шли Гонс с женой и слугами, и шествовала госпожа Клонье, тоже со слугой, изредка кому-то чуть кивая. Девочку, разглядывавшую всю эту величественную публику, начало трясти. Только огромным усилием воли ей удалось взять себя в руки. Словно почувствовав её волнение, госпожи Клонье пошла быстрее и догнала Наташу.

– Волнуешься? Не переживай ты так. Выше нос и смотри только вперед.

– Господин Гонс так же говорил, – слабо улыбнулась Наташа.

– Ну, так и следуй этому совету. Держи голову прямо и не горбись.

– А как же мне танцевать? – нахлынул вдруг новый страх. – Я и дома-то не очень умела, а ваши танцы и подавно не знаю.

– Вот, держи. – Непонятно откуда в руке госпожи Клонье материализовался веер. – Неужели ты считаешь, я не подумала об этом? Раскрытый веер в руке дамы означает, что она не желает танцевать. Пригласить даму с раскрытым веером считается верхом неприличия, но если вдруг тебе захочется…