То, на что он смотрел, действительно являлось человеком, голым человеком, чей вес превышал 300 фунтов. Она - т. е. Мельда - сидела на широкой скамье, раздвинув слоновьи ноги, а под скамьей стояло ведро, явно предназначавшееся для экскрементов. В стороне стояло сложенным экстра-широкое кресло-каталка. "Гильза" легко догадался, что это на ней Мельду закатили сюда. А в фургон загружали с помощью лифта для людей с ограниченными возможностями. Там, где у нее должны были быть колени, громоздились многочисленные складки бледного жира, которые наполовину прикрывали два толстых жировых блина, которые, конечно же, являлись грудями. Каждый из этих жутких блинов был размером с десятифутовый мешок с мукой, а соски напоминали куски болонской колбасы. Расползающиеся от сосков вены походили на органический генератор Ван де Граафа.

Женщина была настоящей громадиной, бледной, как картофельное пюре, и покрытой целлюлитом. Джабба Хатт с пучками каштановых волос и лобковым треугольником, размером с одну третью часть пиццы. Скамья, на которой восседала несчастная.. слегка прогибалась под непомерным весом. И ранее отмеченный смрад, доносящийся от этой горы плоти становился просто неописуемым. Распухшие от диабета лодыжки заканчивались огромными, странно изогнутыми ступнями, кожа которых имела нездоровый розовый цвет и была покрыта сыпью. Ногти на пальцах ног, в несколько дюймов длиной, напоминали потрескавшиеся побеги бамбука. Пупок из-за складок жира видно не было, в то время, как луковицеобразное, многоподбородочное лицо походило на рельеф, выдавленный из огромного кома теста.

Рядом на штативе стояла неприметная на фоне этого зрелища камера, несколько светильников и всякое другое оборудование.

– Видишь ее ноги?
– спросил Поли.

"Гильза" посмотрел, все еще лишенный дара речи. Голени Мельды и берцовые кости казались слегка искривленными, а бедра - неестественно вывернутыми наружу.

– Мельда никогда в жизни не ходила пешком, - сказал Поли.
– Какая-то странная костная болезнь или что-то в этом роде. Но эта самая болезнь делает ее особенной.

Чего такого особенного в какой-то гигантской, жирной, белой корове?– подумал "Гильза", испытывая тошноту от одного ее вида.

Теперь лицо у Поли сияло, как лампа на кронштейне.

– Готов к самому крутому? А, "Гильза"? Готов?

– Я...

– Мельда, покажи "Гильзе", что делает тебя особенной, - последовал приказ.

– О, конечно, Поли, - пропищала женщина-катастрофа. Она опустила руки между коленей и с некотором усилием приподняла их, раздвинув гигантские ноги.

– Это какое-то мерзкое гребаное дерьмо, Поли!
– неосознанно взвыл "Гильза", потому что видите ли, неровный шов Мельдиной вагины был почти в фут длиной.
– У этой страхолюдины самая гигантская в мире "дырка"!

– О, черт, "Гильза". Ты ничего не видишь, - а затем Поли приказал: - Ладно, Мельда. Раскрывай шире...

Мельда издала глубокий, низкий стон, одновременно напрягая мышцы живота. Ее гигантское брюхо очень медленно раздулось... и ее колоссальная вагина столь же медленно раскрылась.

Появилось отверстие диаметром со стандартную чашку для хлопьев.

– Это нечто, да, "Гильза"?

Тот закрыл руками себе лицо. Его трясло.

– Поли! У этой бабы просто невероятная "дырка"! Это самое страшное дерьмо, которое я когда-либо видел! Черт, мужик! Туда войдет даже шар для боулинга!

– Не совсем. Мы пытались. Понимаешь, мы не просто снимаем снафф-фильмы, мы делаем самый разнообразный шок-контент для подпольного рынка извращений. Все, что пожелаешь, - похвастался Поли.
– "Мокруха", "некро", "говно", "пытки", "королевские члены", "сельские животные", и прочее дерьмо. Ну и "гигантские дырки".

Тут Кристо вставил свои два цента:

– Веришь или нет, но есть парни, которых заводят всякие мерзости. И они платят за то, чтобы посмотреть, как женщины суют всякое себе в "дырки".

– Мы уже чего только туда не засовывали, - добавил Арги.
– Смазанные жиром кокосы, мускусные дыни, банки с гребаным майонезом, каравай хлеба...

Кристо принялся перечислять по памяти:

– О, да, кочан пекинской капусты, кочан обычной, кочан салата...

– Зашибись!
– вспоминая, воскликнул Поли.
– И, типа, тот раз, когда Бам-Бам Младший засунул ей туда четыре батона поленты (итальянская каша, бывает твердая, продается в виде батонов - прим. пер.), а потом еще огромный шар эдамского сыра. И, черт, клянусь, я помню еще, как однажды мы упаковывали в нее говяжью грудинку.

– Не, - сказал Арги, - Думаю, это был горбушечный ростбиф, босс.

Поли отреагировал кивком.

– Да, ты прав.
– Это был горбушечный ростбиф, и еще я думаю, мы закладывали семифунтовую тыкву.

Кристо похлопал в ладоши и выпалил:

– И, черт, тот раз, когда Арги не понравился цыпленок-гриль, которого он купил на Бостон-Маркет, потому что тот был не достаточно прожаренным.

Трое гангстеров взвыли от хохота.

– Так или иначе, - произнес Поли, успокоившись.
– Существует определенная порода людей. Они платят за то, чтобы посмотреть, как девки с гигантскими "дырками" засовывают в себя всякое.
– Он положил руку "Гильзе" на плечо.
– Теперь я хочу, чтобы ты внимательно посмотрел на эту "дырку" и подумал, что еще может туда поместиться.