– Я предпочитаю, чтобы ты был на глазах до того момента, как с тебя окончательно снимут все обвинения, - ответил князь, - Да и Конраду будет легче уследить за одним домом.

– Многоходовая комбинация? – Рик вскинул бровь, - И как долго ты над ней думал?

– Всю ночь, - фон Эйсен откинулся на спинку кресла, сын отсалютовал ему бокалом:

– Преклоняюсь перед твоим стратегическим гением.

– И почему мне кажется, что это сказано с большим сарказмом? – фыркнул князь.

– Наверное, потому что это так и есть, - Ричард допил коньяк и поставил пустой бокал на столик, - Нет, Кон, спасибо.

Конрад пожал плечами и поставил графин с коньяком обратно на поднос.

– Итак, мессир, - мягко начал он, - Какие будут указания?

– Мы устраиваем бал, - князь хмыкнул, - По поводу официальной помолвки моего сына и мадмуазель фон Дерек.

Луиза удивлено посмотрела на него:

– Правда? И когда же?

– Через две недели. Приглашения будут сегодня вечером.

– Список гостей уже готов? – Конрад выпрямился в кресле. Тиль заметила, что он стал говорить более официально. Фон Эйсен кивнул в сторону Луизы.

– В этом Лу, я полагаюсь на тебя, - он поцеловал ей руку, - Как и в том, что ты станешь хозяйкой на нем.

– То есть ты только что изысканно взвалил на меня все хлопоты по организации? – фыркнула она, - Мило.

Князь лишь улыбнулся в ответ и повернулся к Конраду:

– Надеюсь мне не надо напоминать о необходимости усиления охраны?

– Конечно, мессир!

– И к Ричарду тоже! – фон Эйсен предостерегающе посмотрел на сына, тот обреченно кивнул:

– Хорошо.

– В таком случае, полагаю, мы все обсудили!
– князь встал, оба друга тот час вскочили на ноги и церемонно склонили головы, - Конрад, надеюсь, ты останешься у нас на ужин?

– Мессир, - тот поклонился, выражая согласие. Ричард картинно закатил глаза, заслужив укоризненный взгляд Луизы.

– Как будто ты не останешься на ужин и без приглашения князя, - пробурчал он, как только за отцом закрылась дверь.

– Рик, ты – невежа и нахал! – торжественно объявила Луиза. Тот только ухмыльнулся и подмигнул в ответ.

Тиль стояла у окна, разглядывая снежинки. Они падали с утра, кружа в свинцово-сером небе, чтобы водой растечься на черной земле. Девушка вздохнула, машинально расправляя юбку нового голубого платья, великолепно подчеркивающего и темные волосы и молочно-белую кожу. Сама она предпочла бы более скромный цвет и фасон, но Луиза была абсолютно права в том, что невесте наследника фон Эйсеров не пристало выглядеть, будто скромной гувернантке. Проблема была лишь в одном, Тиль не считала себя невестой Ричарда. Его постоянное отсутствие и безупречно светские манеры при встречах удручали больше, чем если бы он проявил к ней презрение и холодность. Тиль прекрасно понимала, что Ричард ощущает себя обязанным ей, а это значит, он всеми силами будет стараться вернуть ей долг. Этого она не могла вынести. Вместе с Луизой она постоянно выезжала на приемы, где доброжелатели стремились ей показать ослепительных красавиц, в свое время удостоенных чести быть избранницами графа Ферранского. И если актриса мадмуазель Коэн не показалась ей слишком серьезной соперницей, то белокурая красавица Аманда, одна из многочисленных дочерей графа Иво, заставила её полночи разглядывать свое отражение в зеркало, находя в нем все больше и больше изъянов.

Вдобавок почти каждый раз она видела самого герцога Амстела. Всегда облаченный в черное, он следил за ней тяжелым взглядом из-под полуприкрытых век. Герцог никогда не пытался подойти к ней и заговорить, что не давало ей повода пожаловаться на него, но тем не менее, Тиль постоянно ощущала на себе его взгляд. После нескольких вечеров, она поймала себя на том, что сама начинает искать в толпе его зловещую фигуру в черном. Пару раз она видела и мать Ричарда, каждый раз Оливия пыталась подойти и заговорить, но девушка чувствовала себя не в состоянии разговаривать с женщино, которая так легко бросила своего сына. В конце концов та стала ограничиваться лишь приветственным поклонами. Несколько раз Тиль посещала крамольная мысль сбежать, но её прагматичность подсказывала, что из этой детской выходки не выйдет ничего хорошего. Одна, без средств к существованию и рекомендаций она вряд ли сможет рассчитывать на приличное место. Оставалось только одно – поговорить с самим Ричардом, но он избегал частых появлений в доме отца. Насколько Тиль знала, у него была квартира в модном холостяцком районе города, где он и предпочитал проводить время. Как говорила Луиза, к счастью для всех обитателей особняка фон Эйсенов.

– Ты просто представить себе не можешь, как они с князем обычно ссорятся, когда Рик живет здесь, - Луиза полулежала на кушетке, одной рукой держа список продуктов, закупаемых для бала, в другой у нее был зажат веер, которым она лениво обмахивалась, - Да и сплетники меньше будут трепать языками. Все-таки незамужняя девушка под одной крышей с молодым мужчиной… я, конечно, понимаю, что у драконов менее ханжеские нравы, чем у людей, но все-таки.

– Может мне просто уехать обратно? – заикнулась девушка, отложив кружево, починкой которого пыталась заняться.

– Об этом и речи быть не может! Жить в глуши в разгар сезона, - Луиза театрально вздрогнула, - Тем более, что Амстел просто так не сдастся. Помяни мое слово, он будет искать встречи с тобой. Здесь ты хотя бы на виду.

Тиль скептически посмотрела на собеседницу и вновь занялась кружевом. Но Луиза оказалась права, не прошло и нескольких дней, как герцог решил поговорить с ней.

Это был очередной прием, на который Тиль отправилась с Луизой. Та просто настаивала на посещении именно этого скромного вечера, уверяя, что весь цвет общества соберется именно там, а не на балу у какого-то мещанина, недавно удачно выдавшего свою дочь за обедневшего маркиза и теперь допущенного в высшее общество. Тиль оставалось лишь покоритс судьбе, вернее напору Луизы, по правде сказать, она бы предпочла остаться в особняке, тем более, что она лично видела, как Ричард заходил в особняк не далее, как четверть часа назад, но её подруга была неумолима. Спустившись вниз, Тиль с сожалением посмотрела на дверь кабинета из-за которой раздавались приглушенные голоса князя и его сына, но Луиза потянула ее к выходу.

В сопровождении Конрада они проехали два квартала и еще минут пятнадцать ждали в очереди из экипажей, чтобы подъехать к крыльцу. Конрад вышел первым и помог выйти дамам. Легко выпрыгнув из экипажа, Луиза расправила свое бледно-розовое платье из тафты с серебристым узором и критически осмотрела свою протеже. В новом платье из белой парчи с крошечными белыми розами, вплетенными в прическу, она казалась особенно хрупкой и воздушной. Они прошли по залитой светом мраморной лестнице и оказались в просторном помещении со светло-голубыми стенами и огромными, во всю стену окнами, выходившими в сад, где хозяева развесили на деревьях оранжевые фонарики.