— Это мы! Братья славного ордена Лота Светоносного! — обрадовал новостью неизвестного Дан. — Скорее, открой смиренным путникам, пока они не перелезли через стену и не пересчитали тебе ребра!

За стеной ругнулись, а следом послышался шорох отодвигаемого засова. Створки ворот приоткрылись и воины прошли в город, освещенный не менее тщательно, чем стены. А заспанный и недовольный стражник опять задвинул засов на воротах, за их спинами.

— Добрый страж, будь милостив, проводи скромных слуг господа в замок вашего владыки! — молитвенно сложив ладони на груди, елейным голоском попросил Серг.

— Так я это… Ворота охраняю, — указал на врата стражник.

— А то я тебя ударю, — тем же елейным голоском закончил Серг.

Стражник вздохнув кивнул и, забежав в караулку, чтобы разбудить сменщика, повел "смиренных" братьев по извилистым улочкам города. Тут и там на стенах домов горели какие либо осветительные приспособления — фонарь, факел, а на богато выглядевших домиках — такие же кристаллы, что и на стенах города. Однако не все улочки были освещены, кое где, из темноты за пешеходами чутко следили злобные маленькие глазки. Страж хорошо знал свой город и приближаясь к местам где была или могла быть темнота, доставал из ножен видавший виды меч, становясь настороженным и осторожным. Свернув на очередную узкую улочку, страж и парни столкнулись с интересным человеком. Закутанный в темную робу и накинув глубокий капюшон, у стены одного из домов стоял старик. Однако освещение позволяло разглядеть, что капюшон ему не особо и нужен, так как глаза его перехватывала тугая черная повязка. Вытягивая перед собой чашу для подаяний он тянул на одной ноте заунывное:

— Покайтесь в грехах своих и придите к Богу Тьмы Орису… Только он спасет вас от тварей в ночи… Отверните взор свой от света и придите к Орису… Падите на колени и покай… — его "прочувственную" речь прервал глубокий зевок.

— Здорово, конкурент! — весело поприветствовал старика Серг и бросил ему в чашу золотой. Еще не успев остановиться и как следует "назвенеться", золотой исчез из чаши в рукаве старика, а сам старик чутко принюхался:

— Ааа… Слуги Лота… Помыться бы вам…

— Не спится? — поинтересовался Дан подойдя ближе, а стражник аккуратно обошел монахов и встал в конце улицы.

— Ночь время Ориса и его смиренных слуг. — вздохнул старик, — Вроде мысль правильная, но с подаяниями туго. А у вас как дела?

— Да вот, с тьмой боремся помаленьку. Как там?.. Однажды свет Лота воссияет над всем миром, вот.

— Визгу будет. — вздохнув, покачал головой старик и неопределенно помахал своей чашкой в воздухе. — Все осколки тьмы, свой голос подадут.

— В общем, кончилось уже твое время, старый. Утро. — сказал Серг и они с Даном направились к переминающемуся на месте стражнику.

— Правда? — обрадовался старик, — Ну, тогда и мне пора. Успехов вам, молодые лоботрясы! — радостно прокричал вслед братьям старик и засеменил в ближайшую темную подворотню. Горящие там глаза сначала обрадованно кинулись к телу старика, но сразу же отпрянули, раздраженно зашипев, а сам дед растворился в темноте.

— И тебе не кашлять. — крикнул ему Серг.

Вскоре они достигли ворот внутренних стен и здесь братьям не открывали уже гораздо дольше. Наконец терпение Дана лопнуло и он полез по отвесной стене, как будто это была не лишенная даже мелких неровностей поверхность, а лестница… Он как раз перемахивал через верхушку стены, когда за воротами послышалось:

— Какой ***** там еще при… — а затем звук удара и падения чего-то железного. Спустя мгновения ворота распахнулись и Дан поманил Серга внутрь. Проводник и Серг не спеша вошли и увидели лежащего на земле стражника в более дорогих одеждах, чем страж ворот, а также стоящего возле него Дана. Дан подкидывал на руке очередной кошелек. Затем братья направились внутрь замка, а стражник ворот, стащил со своего оглушенного собрата сапоги и пробормотав: "Вот почему, всегда нужно быть вежливым…", отправился восвояси. Из замка же, донеслись возмущенные голоса, звуки ударов и шум схватки.

Герцог Звенвалийский проснулся немыслимо рано из-за своего тонкого слуха. Не раз слух спасал ему жизнь, но усложнял он эту самую жизнь — гораздо чаще и не только ему… Так, основной причиной, почему в городке герцога — Таральте, не было ни одного петуха, был именно тонкий слух герцога. Выкручиваться жителям приходилось самыми причудливыми способами, поскольку кур держали многие и этих самых кур, надо было как то… "разводить" дальше. Вот и сейчас, раздающиеся с нижних этажей дворца — ругань и звон клинков, подняли герцога с постели. Раздраженно и испуганно, герцог прислушался к этим звукам и постарался разобрать, что же происходит… Это не мятеж — иначе бы шум раздавался и с улицы. Это не нападение какого то внешнего врага — по той же причине. И не попытка захвата власти, поскольку всех более-менее способных на подобное, герцог давным-давно отправил кормить червей. Испуг сменился заинтригованностью и герцог, накинув халат и поцеловав в обнаженное плечо, одну из своих любовниц, осторожно вышел на балкон перед внутренней лестницей. Минуту понаблюдав, как двое парней избивают его стражу кулаками, а те активно помогают им молотя друг дружку еще и клинками, герцог, тяжело вздохнул и закричал:

— Морис! Морис! Немедленно прекрати это! — и обращаясь уже к охране, всплеснув руками вопросил, — Сколько раз я должен вам повторять — сначала спрашивайте, а потом бейте?! Святых братьев, такими словами… Немедленно оставьте в покое наших дорогих гостей!

Появившийся из за портьер Морис, принялся разгонять стражу и, одновременно, рассыпаться в извинениях перед гостями. Лебезя и кланяясь, он пригласил братьев в гостиную, куда спустя некоторое время, спустился и герцог, нарядно одетый и приятно благоухающий: