Накануне приезда она поинтересовалась, буду ли я встречать их в аэропорту, и я уже открыла рот сказать, что да, конечно… И тут представила, как мы три часа сидим в машине — втроем плюс Бобан — и обмениваемся вымученными фразами, совсем не теми, которые хотелось бы сказать.

— Люсь, прости, но пытку Бобаном мне больше не выдержать, — проскулила я.

— Понимаю, — сочувственно вздохнула Люська. — Ладно, не парься. Встретимся дома. А какое я тебе платье купила… Каттнер сдохнет.

Последнее заявление — после намеренного игнорирования любой информации о Тони — меня, скорее, напугало, чем обрадовало. В общем, ничего хорошего я не ждала.

Следующий день тянулся, как резиновый. Тони с утра уехал в Стэмфорд, в доме лихорадочно наводился последний блеск, а я не знала, чем себя занять. В конце концов отправилась с Фокси и Пикси навестить графиню Агнес и пробыла у нее почти до вечера, помогая в саду. Мы всласть насплетничались, перемыв кости всем живым и некоторым умершим Скайвортам. Если подумать, я имела на это не меньше прав, чем она сама.

Возвращаясь в замок после чая, я зашла на конюшню пообщаться с Полли, которая действительно влюбилась в меня по уши. Надо думать, Люське это не особо понравится, подумала я, угощая лошадь яблоками.

Ближе к обеду пришел Тони, и мы вместе уселись в холле ждать хозяев, которые должны были вот-вот появиться. Я чувствовала себя достаточно нервно, а Тони наглаживал Фокси так, что от нее во все стороны летела шерсть.

— Послушай, мы что — сделали что-то плохое? — не выдержала я. — Сидим, как будто ждем приглашения на расстрел.

Тони хмыкнул, но не ответил.

Наконец издалека донесся шум мотора, и я вспомнила фильм «Формула любви» с бессмертным «едут!!!». Все мгновенно пришло в движение, прислуга в полном составе высыпала на подъездную дорожку и выстроилась в шеренгу перед входом. Мы с Тони остались на крыльце. Фокси и Пикси крутились под ногами, истерично взлаивая.

Лендровер остановился у крыльца, Бобан вышел, открыл дверцу и помог выбраться Люське. Питер вышел сам. Джонсон сказал что-то приветственное, Люська милостиво кивнула и, путаясь в собаках, поспешила ко мне. Мы обнялись, и я поняла — с преогромным облегчением! — что все мои страхи были напрасны.

— Миледи, обед будет ровно через час, — с поклоном сказал Джонсон, когда мы вошли в холл.

— Так, — секунду подумав, сказала Люська. — Через полчаса приходи ко мне в будуар. Я хочу, чтобы ты платье надела прямо сегодня. Доставь мне такое удовольствие.

Питер куда-то утащил Тони, собаки, забыв обо мне, побежали за Люськой. Мне осталось только подняться в свою комнату, которую Энни, разумеется, опять не проветрила, и приводить себя в порядок. Вдевая в уши серьги, я вспомнила самый первый вечер в Скайхилле. Показалось, что это было целую вечность назад.

— Не волнуйся, все будет хорошо, — сказала Маргарет, появившаяся, как обычно, внезапно.

— Никак не могу вспомнить, кто еще оказывался рядом так же, как ты. Только что не было — и вот пожалуйста. Как будто тень сгустилась.

— Не знаю. И не переживай из-за того, что тебе придется делить себя между подругой, Тони и мной. Я действительно все понимаю. Для меня главное — чтобы у вас все было хорошо.

— Но у нас ведь не все хорошо, так? — вздохнула я, уловив неуверенность в ее голосе.

— Я не знаю. Что-то действительно изменилось. После того как вы пытались… помочь мне. Я не знаю, как объяснить это. Просто чувствую. Понимаешь, сначала вы оба сомневались, получится ли что-то, боялись, что не сложится, но между вами все было… радостно, что ли? Светло. И вдруг появилось что-то темное — когда вы вернулись из Лондона.

— О господи… — застонала я. — Значит, это правда. Значит, я не придумала. Я тоже чувствую это. И мне кажется, что и Тони. Он не говорит ничего, конечно, но я вижу. Маргарет, я не знаю, что тогда произошло. Как будто мы забыли что-то. Ты хорошо помнишь тот день?

— Я помню все, — печально усмехнулась она. — Я же призрак.

— Джерри, конюх, сказал, что лошадь, на которой я езжу, очень сильно беспокоилась тогда. Именно в то время, когда мы были у ювелира. А когда я потом пришла в конюшню, она принялась меня целовать.

— Собаки в тот день тоже волновались. Как раз днем. Места себе не находили.

— А ты, Маргарет? Что ты тогда чувствовала?

— Света… Ты немного не понимаешь… Когда я говорю, что чувствую что-то, это не совсем то, что испытывают люди. Это не ощущение, а знание о нем. Либо воспоминание. У меня нет тела, нет глаз, ушей, ничего нет. Я не вижу, к примеру, розы в вазе. Я просто знаю, что они там есть. Я не вижу и не слышу тебя, но знаю, как ты выглядишь, как звучит твой голос, какой запах у твоих духов. А вот ты видишь меня такой, какой представляешь. Мой призрак — действительно существует. Но моя внешность — плод твоего воображения.