– Тогда едино получится, что обратной дороги нема, – покачал головой Гриневский.

– Ты же вроде женат? – неожиданно перебила Гриневского Маша и цепко взглянула ему в глаза.

– Есть такое дело, – кивнул тот.

– А дети?

– А вот детей нет.

Карташ, откровенно говоря, напрочь не понимал, к чему клонит Маша.

– Ты вернешься, освободившись вчистую, – задумчиво сказала она. – Обратно в таксопарк с судимостью вряд ли возьмут. Конечно, без работы не останешься. Например, можно промышлять частным извозом. Или автостоянки охранять. На жизнь вам с женой хватит. А если ты вдруг когда-то... когда уже все уляжется и забудется, вдруг расскажешь жене вот об этом, с указанием цен за унцию и примерного веса этих ящичков… – Маша показала Гриневскому кусок платины в форме кукиша, – с тех пор не будет тебе покоя ни днем ни ночью, жена тебя со свету сживет, пусть даже она у тебя самая прекрасная, понимающая, любимая, но она тебе никогда не простит, что ты однажды мог – и не сделал. Бабы, знаешь ли, любят за поступок. А ты будешь знать, что она тебе не прощает, и это знание превратит твою жизнь в ад. Если, конечно, твоя жизнь не превратится в ад раньше, от твоих обкусанных локтей, от бессонных ночей, когда ты будешь жалеть, что упустил шанс превратить жизнь из серенького прозябания в бесконечный карнавал, мог обеспечить до конца дней себя, жену и армию детей. Да, рискнув. А кто тебе без риска уступит хоть кроху власти и денег? Это, в общем-то, не так уж и сложно – проживать жизнь сытым и довольным... мужиком. Так, кажется, у вас за решеткой называют массу, которой многого не надо, которая довольствуется скромным набором простых радостей...

– Еще не легче! Девочка начинает нас агитировать за то, чтобы украсть платину у всех, – хохотнул Гриневский, однако Алексей заметил, что слова «хозяевой» дочурки задели его за живое. – Ты же вроде как сотрудница Генкиной конторы?

– Я не сотрудница. Я просто согласилась помочь в одном-единственном деле. Дала себя уговорить. Дело закончено, человек, под обаяние которого я попала, мертв.

– Гена не дал тебе канал экстренной связи? – вклинился Карташ.

– Нет, – бросила Маша – как показалось Алексею, с некоторой заминкой.

– По идее, должен был дать, если играл честно, – негромко проговорил Петр. – Не мог же он не рассматривать вариант собственной гибели, все ж таки профессионал. Или, как я уже говорил, Гена и не собирался сдавать клад в государственные закрома. Ладно, сейчас уж что толку гадать…

– Может быть, есть смысл один ящик оставить здесь, – вдруг предложила Маша. – Если не известно точное количество платины, которую подготовили к вывозу, на какое-то время можно ввести их в заблуждение...

– Давайте займемся ящиками, – устало сказал Карташ. – Когда платина будет в вертолете, легче и думаться будет.

С перетаскиванием груза управились быстро. Хоть и тяжелы, заразы, однако не такой уж и адский труд для двух здоровых мужиков – проволочь за ручки по круглым, перекатывающимся бревнам, как по валикам.

Справились без больших проблем и с загрузкой ящиков в вертолет: Гриневский с помощью тросов и веревок соорудил примитивный блок, струганные доски для сходен в приисковом хозяйстве тоже отыскались без труда, а дальше – тянем-потянем, с присказкой «эй, ухнем» пердячим паром затаскиваем добро в кабину.

Да, сокровище им выпало громоздкое и тяжелющее. Это тебе не с компроматной дискетой в кармане бегать и даже не с чемоданом, в который упакован миллион долларов. «В следующий раз, – подумал Карташ, обливаясь потом, – соглашаюсь только на бумажный клад…»

После того, как ящики с платиной разместили в салоне «вертушки», Гриневский отправился разбираться со взрывчаткой и детонаторами. Разобраться не мешало – неизбежную погоню следовало вводить в заблуждение, путать всеми возможными способами. В конце концов, Петр разобрался что к чему: к канистрам, расставленным по всему прииску, были приляпаны мины с радиодетонаторами, а пульт, с которого должен был уйти сигнал к подрыву, как и ожидалось, отыскался в кармане у приискового пахана, кого Алексей окрестил Седым. Детонаторы были не активированы, Гриневскому пришлось обойти прииск и поочередно привести их в боевое положение. Маша присела около вертолета, оперлась спиной о теплую резину колеса и прикрыла глаза. А Карташ тем временем занялся оружием. Оружия набралось выше крыши: каждый второй на прииске, не считая первого – и хозяева, и гости были вооружены до коренных зубов, за исключением, разумеется, расходногоматериала в лице рабов. Набралось около десятка «калашей», штук двадцать каких-то неизвестных Алексею автоматических машинок явственно заграничного производства, три девятимиллиметровых «Беретты» 93R, три «Глока», два «макарки» и два ручных пулемета. Рожки и обоймы даже считать не хотелось. Пока Карташ озадаченно чесал в затылке над грудой смертоносных игрушек, размышляя, что им делать с такой прорвой оружия, подошел Гриневский, опять завалился на траву, сорвал длинную травинку, принялся жевать мясистый кончик. Сказал буднично:

– Ну вот, все готово к отлету.

Действительно, оставалось только поднять машину в воздух. А отлетев подальше, вдавить кнопочку на пульте Седого и – прощай, прииск, прощай навсегда!

– Ну что... Вот он – момент истины, богатырское распутье перед камнем, – вздохнул Алексей, отвлекаясь от своих непростых дум. – Можем бросить все и уйти в тайгу. Можем, как собирались, отдать платину государству… вернее, тем орлам, которые за ней явятся... А ведь еще надо выйти на орлов, которые точнобудут представлять государство. А пока мы будем выходить... – Карташ махнул рукой. – И, наконец, третье – сыграть ва-банк. Не скрою, я именно за этот вариант. Да, без прикрытия сверху ничего не выйдет. Поэтому предлагаю сделать ставку на мои московские связи.

Гриневский вдруг решительно выпрямился на земле, выплюнул травинку, сказал громко:

– Телефон! Мы совсем забыли, что у приисковых есть спутниковый телефон. Вряд ли они успели его раздолбать во время заварушки. Можно отсюда позвонить…

– Куда? – презрительно бросил Карташ. – В ФСБ? В МЧС? Дяденьки, заберите нас отсюда? – И добавил голосом Миронова-Козодоева из «Бриллиантовой руки»: – Мама!.. Лелик!.. Помогите!.. – А потом вдруг осекся и пристально взглянул на Гриневского. – Ведь ты что-то придумал? Придумал, да?

Гриневский сорвал новую травинку.

– Без Генки с его конторой я бы с вами и пытаться не пытался, дохлый номер, тухляк. Тыркаться вслепую – верная гибель, твои московские связи как пить дать просчитают...

– Давай короче, а, Гриня, – чуть ли не взмолился Карташ. – Без лирики и вступлений.

– Короче? Можно и короче! – Глаза Гриневского полыхнули странным, нутряным огнем. – Короче, был у литехи Гриневского товарищ литеха Дангатар Махмудов. Это если короче. Служили они в девяностых, прошли первую чеченскую. И один другому спас жизнь. А именно – литеха Гриневский спас жизнь литехе Дангатару. Потом их раскидало. С первым понятно и известно… а вот второй, покинув Большую Родину, предавшую его и ему подобных, отбыл к себе, на родину историческую. Конкретно – в Туркмению. И сделал там неплохую карьеру...