— Это ты так в Крым и перебрался? — с интересом спрашивает Лена, сверля Юру взглядом.

— Ага, — улыбается Юра. — Когда тамошняя Налоговая Администрация это всё затеяла, они к нам без физзащиты же не могли войти, наша же охрана вооружена. Их тогда усилили ОМОНом. Но приказ ОМОНу шёл пару дней по всем инстанциям, плюс согласование уже внизу; и я о выделении на самого себя ОМОНа узнал за день. До того, как…

— … спасибо за суп! Братва, я побежал! — Юра сбрасывает чей-то входящий звонок, мельком глянув на экран, и быстро идёт в прихожую обуваться.

Я иду его провожать.

— Саня, последний совет. — Говорит он мне в дверях, убедившись, что Лена осталась в кухне и нас не слышит. — Не учу тебя жизни, но всю жизнь не набегаешься. Громко не кричу на каждом углу, но именно сейчас, лично моё мнение: у тех, кого опасается твой Котлинский, не тот этап, чтоб вот так с говна пенки собирать. Я даже и по себе сужу: ещё год назад, на добыче, их люди что хотели, то и творили. А сейчас… — Юра осекается, явно не желая уходить в конкретные детали. — И баблом рулят китайцы, и "смотрящие" тоже китайцы. Пока рулят более-менее по понятиям, но… В общем, не им сейчас ссать против ветра, особенно в твоём медицинском случае. — Юра хлопает меня по плечу. — Твой Котлинский прав, что они народ за людей не считают, но тут вопрос не в уважении.

— А в чём?

— А в приобретаемой выгоде. Много они даже на годовом отрезке приобретут, если вас из КЛИНИКИ вышибут?

— По всей клинике не знаю, по нашим направлениям только потеряют: там всё на нас держится.

— Вот-вот. И я о том… — Юра ещё раз воровато оглядывается на Лену, оставшуюся в кухне. — Саня, «загонять» батрака — это одно. Если нужен результат. Но только не всякого загнать получится! У нас же не Северный Керей. Я тебе так скажу… Все интеллигенты проверки, уголовного дела, разбирательства боятся уже от одного этого слова, просто как рефлекс. Но если окунуться и разобраться, то даже уже внутри открытого дела можно очень небезуспешно повоевать и посопротивляться. При Ленке не стал, тут скажу… Далеко не все команды даже Ноль Первого исполняются точно, быстро и аккуратно. А в твоём случае вообще, тьфу-тьфу, была бы частная инициатива отдельных членов. А с исполнителями они не делятся. — Юра многозначительно сверлит меня взглядом с короткого расстояния. — Вон сколько их старалось, когда сеть М-М, контрольный пакет, у Гурбера отжимали. И чё?

— И что?

— Во-первых, сколько-то с лишним процентов у Гурбера осталось, — просвещает меня Юра. — Это, как бы ни было, контролирующий пакет. Во-вторых, пока Гурбера «давили», у фискалов знаешь сколько людей пыхтели и домой даже ночевать не попадали? И чем закончилось?

— Чем?

— Даже сраную премию не дали, — беззвучно смеётся Юра. — При том, что показатели за итоги периода «сверху» никто не снижал. — Видя, что я не понимаю, он поясняет. — Служивые напрягались, сверх службы и в личное время. Сделали всё, что могли и более того. При этом, полностью Гурбера раздеть не вышло; он даже контроль сохранил. А за выполненную работу фискалам ничего не прилетело: ни денег, ни акций на имя родственников, ни усиления влияния. НИ-ЧЕ-ГО. Даже рукопожатия перед строем не было. — Видя, что я по-прежнему не понимаю, Юра объясняет дальше. — Короче, служивые отпахали по-полной. Что они смогли накопытить, сверху тут же на себя оформили. Самим служивым даже премии не выписали. Получается, за так старались и напрягались. Как ты думаешь, они теперь будут в следующий раз «на результат» постромки рвать? Или «на отвали» отпишутся, и дело с концом? Среди них, если что, информация тоже быстро расходится. По факту, получается, их тоже считают батраками и быдлом. В общем, с точки зрения оттуда, — Юра поднимает вверх указательный палец, — на сегодняшний день фискалы такой же ресурс. Овцы. Быдло. И им это недвусмысленно… — Юра не заканчивает фразу. — Будут они выкладываться? Ладно, бывай.

— В общем, Юра считает, что Котлинский перестраховывается. И на воду вместо молока дует, — говорю Лене, заходя в кухню.

— Ну-у, лично я бы всё, что говорит Юра, делила на два, — задумчиво отвечает Лена. — Он всё же немного отмороженный. Ему жить в землянке полгода, только потому, что на принцип пошёл, как дважды два. Лично я далеко не на все шаги готова, о которых Юра даже не задумается. Но в одном он прав: пока ты соберёшься и раскачаешься, столько может успеть измениться, что сейчас даже смысла нет что-то планировать дальше, чем на квартал. Или ты эти свои эксперименты вот прямо сейчас хочешь запустить?

— Нет, что ты, — спешу внести ясность. — Я просто посчитал, сколько денег ожидаю за месяц, квартал и полгода присегодняшней загрузке, с учётом онкологии и грудничков. И решил не спеша подобрать, во что из наукоёмкого можно вложиться. Предпочтительно, с собой в главной роли.

— Какая похвальная предусмотрительность, — удивляется Лена. — Я бы, конечно, на твоём месте с производством и интеграцией клиники и лаборатории не связывалась, тем более под своей эгидой, но то я… какие-то шишки лучше набить самостоятельно, факт… Мелкий, ты какой-то неправильный подросток!

— Что со мной не так? — настаёт моя очередь удивляться.

— С тобой такая тёлка живёт, а ты, как старый пень, не о том думаешь, — загадочно отвечает Лена, ничего не объясняя. — Пошли тебя спать укладывать. Тебе в лицей рано вставать…

К нашему несказанному с Леной удивлению, когда мы уже собираемся спать и смотрим в большой спальне фильм, валяясь вместе на широкой кровати, мне звонит Бахтин:

— Привет, чем занят?

— Честно говоря, уже лёг спать, — отвечаю удивленно. — У вас всё в порядке?

— Не совсем. Вернее, пойдёт, но ты всё равно одевайся, — непоследовательно говорит Бахтин. — Я сейчас подъеду.

— Как скажете, но буду благодарен за максимум подробностей, — говорю, косясь на Лену. — Мне что-то Лене сказать надо. На тему, куда это я собрался, на ночь глядя.

— Да дочь мою посмотреть, — с досадой выдаёт Бахтин. — И по пути в консульство ОАЭ заехать, мне тут запрос пришёл. Вернее даже не мне, а Самому. Боссу моему, то есть. Я на исполнение себе забрал в ЛОТОСе, поскольку тебя лично знаю.