— И это правда — Слышащий даже слегка стушевался, когда его слова прорвали неожиданно опустившуюся на посадочную палубу тишину. Геворг зло посмотрел на псиона, но сдержав себя и ничего не высказав ему, вновь повернулся ко мне и уточнил.

— Что ты имел в виду под словами "невероятные вещи" — буквально потребовал от меня ответа Геворг, вот только я не стал с этим торопиться. Медленно обвел взглядом присутствующих, посмотрел на прислушивающихся к нашему разговору техников и лишь после этого уточнил у командора.

— Мне прямо тут начинать рассказывать про непонятных космических "Жнецов" и про планы Клайва Картака на ближайшие несколько сотен лет? — мой намек был настолько прямым и бесхитростным, что его поняли абсолютно все. Даже рабочие перестали подслушивать и поспешили по своим делам, в опаске стать свидетелями какого-то жутко секретного разговора. Геворг, тоже поняв к чему я веду, окинул палубу взглядом и недовольно поморщившись объявил.

— Все свободны! Можете продолжить самоподготовку — а затем, обращаясь уже ко мне, потер с намеком висок и приказал — Идем ко мне в каюту. Там и перескажешь мне весь разговор.

— Конечно. Идем — угроза была на столько явной, что я благоразумно согласился и поспешил следом за командором. Хотя этот разговор тоже был неизбежен, поэтому я и не видел особого смысла возражать. Очень трудно быть связующим звеном между двумя враждующими сторонами, вот только создавая эту связь ни кто и не собирался спрашивать моего мнения. А теперь еще и удивляются тому, что я недолюбливаю обе стороны. Хотя, опять же… Всем наверняка плевать на то кого и почему я недолюбливаю. Последнее сражение близилось и все могли думать лишь об этом.

Отступление. (Гереар Слышащий предков).

Комната N39

Никогда не думал, что виртуальная тренировка будет вызывать у меня страх, но найденный Геворгом мастер все же смог превзойти все наши ожидания. Он вложил всего себя в создание этой полосы с препятствиями и вот я уже боюсь сделать всего несколько шагов, чтобы погрузиться на следующий этап моих мучений.

Страх. Мерзкое чувство, которое имеет слишком большую власть над разумом. Я еще в детстве начал чувствовать эмоции людей и знаю об этом получше многих. Страх, зависть, ненависть, горе — поначалу мне хотелось спрятаться то всей этой обжигающей мои мысли тьмы, но если рядом были другие люди она настигала меня вновь и вновь. Я постоянно злился, страдал и убегал. Убегал, пока не понял, что все это бесполезно и именно тот миг стал для меня переломным. Тогда я решил, что не побегу, а наоборот, буду идти только вперед. Нырну с головой в чужую внутреннюю тьму и стану тем самым проблеском света, который ее безжалостно разгонит. Я решил, что буду помогать людям и стал совсем иным человеком.

Странный парень который чувствует чужую боль, разделяет ее и иногда помогает советом. Я приносил облегчение разумам людей и чувствуя как истаивает тьма, дарил радость самому себе. Кочевые племена разносили обо мне слух и ко мне приходило все больше и больше людей, желающих поделиться своей болью. А в какой-то день глава племени решил, что пришло время изменить мое имя, так как, по его мнению, Гереар Скрытный звучало не очень хорошо. И именно тогда я стал Слышащим предков, а заодно впервые почувствовал такую сильную и жаркую алчность.

Неожиданно оказалось, что глава племени требовал с людей продукты и вещи за возможность встретиться со мной. Я конечно сказал ему что так делать нельзя, но Кулуюк Борода лишь разозлился и пригрозил мне голодом. Больше он ни чем не мог надавить на рано лишившегося родителей и не имеющего иной близкой родни парня. Поэтому и удержать меня он не смог. Изобразив покорность судьбе, я дождался следующего кочевого племени и собрав вещи тайно ушел вместе с ними.

Началось долгое путешествие. Я начинал все лучше чувствовать чужие эмоции и даже научился слабо влиять на них. Еще тогда начал делать первые шаги в неведомой мне псионике. В некоторых племенах меня почитали как человека получившего дар от самих богов, где-то окатывали лишь ненавистью и черными потоками зависти. Кто-то в благодарность дарил даже слишком хорошие вещи, а кто-то наоборот отбирал последнее и гнал палками прочь из селения. Некоторые без корысти просили стать членом племени или чьей-то семьи, а другие пытались повесить на меня чужих детей и удерживали едва ли не силой. Да, я успел повидать немало людей и познал немало ярких эмоций, при этом всегда стараясь помочь и ослабить чужую боль. Я много где побывал и сделал немало хорошего для других, вот только своего счастья найти так и не смог. Четыре раза пытался осесть в разных племенах, но ощутив первые темные проблески алчности в заметивших выгоду от моего присутствия людях, я сразу уходил. И даже не сильно расстроился, когда пятая попытка окончилась неожиданным полетом в космос.

Осознавать что я был необычным человеком лишь на своей планете поначалу было даже приятно. А когда на дуэли меня победил какой-то недопсион, стало даже обидно. Я тогда сильно разозлился на Лиира, но когда узнал его получше, вдруг понял что он очень похож на меня самого. Точнее на того меня каким я был раньше. Нелюдимый, необщительный парнишка не знающий куда приткнуть себя в этом непонятном быстро меняющемся мире. Лишь в одном Цепкий отличался от меня — он смог найти свое счастье в виде прекрасной сайена и двух замечательных детей. И наверное поэтому, когда во время третьего этапа меня окатило волной алчности от людей из вновь не успевшего стать родным племени, я постарался стать для Цепкого другом. Вот только не потому что он нравился мне как человек, а лишь из-за того что во мне кипела зависть. Я просто хотел быть рядом и чувствовать отголоски его счастья и уверенной целеустремленности. Это выглядело мерзко, но я ничего не мог с собой поделать. Меня манило к нему словно замерзшего на ледяном ветру ребенка к близкому костру.

А потом враг уничтожил Новую Мальту и мой костер внезапно погас, а на его месте заполыхал пожар мстительной ненависти. Подлая радость из-за разрушения чужого счастья быстро сменилась омерзением к самому себе и страхом перед новой, навалившейся на меня тьмой чужих эмоций. Я попытался поговорить и ослабить его боль, но едва сам не потонул в болоте черной ненависти и горя.

Переданный на поруки Алькьян смог меня отвлечь от чужой боли. Хотя и с ним не было все так просто. Преданный всеми, в том числе и родными, парень никому не доверял и верил лишь в силу. Ну а так как я, наверное, был самым сильным человеком на корабле, он быстро ко мне привязался и даже наверное начал считать своим учителем. Впрочем, я ничего не имел против подобного звания. Не сумев уничтожить или исправить их боль, мне оставалось лишь стать для этих двоих ориентиром заставляющим двигаться вперед, вынуждающим их становиться сильнее. Это не могло избавить ребят от оставшихся на сердце ран, но должно было помочь им выжить, какой бы серьезной не была нависшая над ними опасностью. Я просто хотел чтобы они жили дальше и надеялся что спустя годы они сами справятся с тьмой внутри себя.