– Ты даже не дала мне исправить ситуацию! Твой отец спустил меня с лестницы, и я прождал тебя всю ночь в подъезде! Вот интересно, где ты шлялась?! Быстро ты утешилась…

Судя по тому, что Димка уже давно потерял самообладание, его эта тема тоже задевала.

– О чём ты говоришь?!

– То, что я наломал дров, я понял. Понял ещё тогда. Я пришёл к тебе… Объясниться, попросить прощения… Я не хотел тебя терять… Да, оступился… Свою вину я признал, и сбрасывать её не собирался. Но твои родители послали меня куда подальше, и сказали, что ты уехала отдыхать с каким-то козлом. И что бы шёл я куда подальше…

Пазлы стали складываться в моей голове.

Отдыхать я естественно никуда не ездила. Я лежала в больнице. А родители…

Им тоже было больно, смотреть, как меня увозила скорая… Они тоже испытывали злость…

Мне они никогда не говорили, что приходил Димка, но… я поняла, почему они так сделали. Они хотели, как можно быстрее стереть его из моей жизни.

Они защищали меня, как могли.

– Так, что не надо говорить, что это я спрятался…

– Я лежала в больнице! – злость накрыла меня. – Доволен! Никуда я не ездила. И уж тем более…

– В больнице? – растерянно повторил Димка.

– Да, в больнице! А потом, сразу после защиты уехала из этого города от тебя подальше! – слёзы уже вовсю текли по моим щекам. – И что-то я не заметила, что ты горевал! Ты женился на ней через месяц!

– Она сказала, что беременна…

– Я тоже! – давясь слезами, кое-как сказала я. – Я тоже была беременной!

Теперь он знает. Знает, то, что должен был узнать ещё тогда. Я должна была сообщить ему о беременности. Теперь я это понимала…

Но тогда, я почему-то не захотела навязываться… Решила всё за нас двоих. Сняла с него груз ответственности.

– Как… беременной…

– Так! Или думаешь, только твоя принцесса…

– Ирка, - почти шёпотом спросил он. – Что стало с ребёнком?

– Да пошёл ты… - вытирая слёзы, в сердцах послала я.

– Что. Ты. Сделала?

– Аборт! – выплюнула я ему неприглядную правду. – Я сделала аборт! – и разревелась окончательно.

– Ты даже не сказала мне… - медленно, словно самому себе сказал Димка. – Почему ты не сказала мне? – уже повысив голос, задал он вопрос мне.

– Ну, наверное, потому, что ко мне в гости пришла твоя Богатырёва и битый час мне рассказывала какая у вас любовь. И что ты просто не хочешь делать мне больно. Не можешь, глядя мне в глаза, сообщить, что любишь её. И что ты ей сделал уже предложение. И подтвердила она это фамильным кольцом, которое принадлежало твой бабушке…

– Какое фамильное кольцо?! – уже не сдерживая себя, прорычал Димка. – Ты видела моих родителей?! Они всю жизнь коммунизм строили! Словосочетание «фамильное кольцо», для них, наверное, звучит ругательством!

– Но тогда я их не знала! – сквозь слёзы выкрикнула я.

Воцарилась тишина. Каждый переваривал, то, что узнал.

– Ирка, почему ты не сказала мне… - сказал Димка, качая головой. И столько боли было в этих словах. Боль пыталась вырваться наружу. Она сочилась и в интонации, и во взгляде.

– Вот, сейчас говорю, - вытирая слёзы, сообщила я ему и высморкалась.

– Сейчас… - безнадёжно, скорее, на автомате прошептал он. Было видно, что весь свой запал, всю свою энергию он израсходовал.

Сейчас я видела перед собой молодого мужчину, который устало сел на кровать и принял весь груз действительности.

– Да, сейчас, - кивнула, подтверждая свои слова.

Димка сидел передо мной, и смотрел на свои руки, которые он сцепил в замок.

– Дим, - тихо позвала я его.

Он поднял голову.

Боль в его глазах была хорошо мне знакома. Боль утраты, потери, которую трудно восполнить.

– Дим, я беременна…

– Ир, - он невесело усмехнулся, - это очень неудачная шутка… - посмотрел он на меня пустым взглядом.

– Дим, я беременная, - повторила я новость. – Снова…

Какое-то время он продолжал смотреть на меня всё тем же безэмоциональным взглядом.

Но потом, одна эмоция стала сменять другую. Осознание, неверие, удивление и, в конце концов, радость.

Его глаза снова зажглись.

– Иринка… - выдохнул он, и притянул меня к себе. – Моя Иринка…

Так мы замерли.

Я, незаметно перебирала его волосы, а он уткнулся в мой живот и что-то беззвучно шептал. Никто ничего не хотел говорить. Слова были лишними. Эта тишина была только для нас двоих. Вернее троих…