— Оно очень красивое, — Трин прикоснулась к «пылавшей» ткани. — Оно — прекрасно. Спасибо…

Глаза увлажнились, и она закусила губу, надеясь сдержаться. Да что такое? Снова чувства через край. Все её планы спрятаться во время бала летели к хаосу. Теперь она не сможет отказаться. Не сможет подвести его. И наверняка опозорится перед всеми собравшимися на балу. Или будет мучаться и смотреть, как Кристиан танцует с кем-то из студенток. Трин прекрасно понимала, что это всего лишь необходимость для него. Всего лишь некий ардовский ритуал. Но сердце отказывалось слушать.

— Если понравилось, то почему так взволнована? — с теплом зазвучал рядом голос Кристиана.

Он обнял за плечи, затем привлекая к себе. Время — замри. Остановись. Вот бы стоять так вечно… Трин обняла его за талию, прижимаясь щекой к груди Рэйвана. Вот он — такой полюбившийся мерный стук сердца. И тепло. Так тепло. Точно — Тепло!

— В этом платье я не смогу надеть наручи, — Трин подняла голову, глядя на Кристиана. — Я могу не сдержаться и натворю дел во время бала. Мне совершенно нельзя там появляться.

— Так проблема в твоей неуправляемой силе? — он постарался не улыбнуться, чтобы не расстроить лгунью ещё сильнее.

— Да, — торопливо кивнула Трин. — Ты лучше всех знаешь, что я могу сотворить.

— И лучше всех знаю, как с этим справиться, верно? — теперь не выдержал и усмехнулся. — Доверься мне. Этого будет достаточно. И так, на всякий случай: даже не смей думать о том, что сможешь не явиться на этот проклятый бал. Не смей бросать меня одного на растерзание толпы.

— Я не брошу, — заверила Трин уже спокойнее.

Ну подумаешь, ещё раз осмеют или будут распускать сплетни о дикарке сироте. И в самом деле, она придёт туда только ради Кристиана. Всё остальное неважно. Справится. Не в первой.

— Ты дала слово, — пристально поглядел Рэйван.

— Я его сдержу, — твёрдо пообещала Трин.

— Сейчас я должен отпустить тебя. Увы, необходимо вернуться к делам.

Отпускал нехотя, целуя на прощание и вручая коробки с подарками. Оставшись один, Кристиан прошёлся по комнате, устало поведя плечами. Затем поглядел на стол, заваленный бумагами. Ещё одна куча планов, расписаний и тому подобного, от чего голова раскалывалась. А затем ещё одна бессонная ночь… Рэйван повернул голову в сторону кровати. Опять вернутся ночные кошмары.

Хотя, в прошлую ночь, когда едва смог сомкнуть глаза, ему снилось нечто необычное. Тихий голос пел песню. Некую колыбельную. Где он мог ранее её слышать? Возможно в детстве пел кто-то из нянек, поскольку голос уж точно не походил на материнский. Или его снова посетили чужие воспоминания? Кристиан глянул на входную дверь. Песня пелась не для него? Кто-то когда-то пел её для Трин? Появилось желание не сдержать слово и надеть медальон на ночь. Перенести к себе Спичку? Спалит всю комнату. Зато перед этим он отлично выспится…

***

Оказываясь в тёмном коридоре, неподалёку от лестницы, ведущей к крылу общежитий, Трин придержала коробки. Маленькая, со сладостями, едва не соскользнула с гладкой крышки коробки с платьем. Кальмия дразнила своим ароматом, вызывая желание немедленно попробовать десерт. А ещё — в который раз пожалеть, что не могла разделить эту радость со своим молчаливым другом.

Трин огляделась в поисках умая. Тихий стук вызвал улыбку, сообщая о том, что сегодня она всё же увидит Лейтона. Это не удавалось уже третий день. Он появился, спускаясь с третьего этажа. Мягкое голубоватое свечение стало ярче, когда ардовский прислужник заметил стоящую в сумерках коридора девушку. Лейтон приблизился, кивком отвечая на приветствие, и протянул руки, предлагая помощь.

— Где ты пропадал, Лейтон? — Трин позволила принять коробки. — Я уж было начала волноваться. Вдруг настолько надоела, что ты сбежал?

Умай покачал головой в ответ на её слова и его глаза затлели сильнее. Он немного приподнял в руках ношу, таким образом спрашивая, что же такое нёс.

— Тебе интересно? — усмехнулась Трин, спускаясь с другом по широкой лестнице.

Они остановились где-то на середине, когда девушка пригласила присесть на одну из ступеней.

— Сегодня я получила подарки, Лейтон.

Прислужник указал пальцем куда-то вверх.

— Да-да. Он снова сделал мне подарок. И этот самый подарок делает меня одновременно и счастливой, и несчастной, — вздохнула Трин.

Лейтон бережно опустил коробки на ступеньку повыше, а сам сел рядом с девушкой, вопросительно кивая.

— Почему? Ах, Лейтон… Он подарил мне сладости, и я бы с удовольствием поделилась ими с тобой… — Трин склонила голову на его плечо. — Но могу лишь делиться своими проблемами.

Свечение умая то становилось ярче, то мягко угасало, выдавая чувства. Мерцающим призраком он сидел не шелохнувшись, будто боялся, что она — живая, полная надежд и тревог, исчезнет, уйдёт, растает. И всё привиделось ему, после смерти не нашедшему покоя. И получил он проклятье — бесконечную тоску. Или просто был так жаден? Или было всё мало… Каждого мига, каждого взгляда. Каждого слова…