— Нет, — возразила сухо, прислушиваясь. Шаги за спиной — тихо шуршит в роще прелая листва, не тронутая дождем. — Это моя территория.

— Хуфия в тени? — Раяна с трудом встала и потерла больное колено. — В ней было… семеро. Ты развоплотила. Сколько? Даже с шестью… она бы уцепилась за этот мир… не нуждалась бы… в привязи к живому. Сколько?

— Двоих, — очень хотелось соврать, но не получилось.

— Двоих, — повторила ведьма. — Двоих… — и судорожно выдохнула: — Ты хоть понимаешь… как непросто найти и… подманить девочку… с Пламенем, когда за ними… следят и наблюдатели, и Верховные?

— А что, мальчики не подходят? — поинтересовалась я угрюмо, распознав обладателя шагов. Тяжелые, уверенные, неторопливые… благожелательные.

Удивилась бы, если бы не действие заклятья? Наверно, нет. Меня использовали как ключ к закромам знаний, как объект для тренировок, как подарок… А теперь — наверно, как разменную монету.

— Зоя должна была… дополнить хуфию, единственная потомственная… от одержимого с Пламенем… в округе, — Раяна скрестила руки на груди и посмотрела на свинцово-серое небо. — Но ты вмешалась, Анфиса… И я отказалась. Хоть бы семь, но готовые, — опустила взгляд на меня: — Но для задачи и привязки… и тебя хватит. Можно… попробовать. В любом случае… убивать, чтобы из тени… вынуть. Или… подождать? — она улыбнулась и кивнула: — Достаточно… подождать. И она из-за меня… убьет тебя. Она обещала это? Обещала, вижу. И твоя кровь… станет для неё силой, чтобы… удержаться здесь. А я… успею приготовиться.

Несмотря на заклятье, от слов и стылого змеиного взгляда Раяны стало жутко. И хуфия пришла. На мои плечи легли костлявые ладони, по щеке невидимкой скользнула серебристая кровь, и шепот: «Она. Отдай. Убью. Сразу её или сначала тебя».

А еще наблюдатель, который Георгий… Викторович, появился в поле зрения и посмотрел на меня… с ненавистью. Очевидной, откровенной и почему-то беспомощной. Словно я опять ему все планы поломала, как тогда, у фонтана, но прикопать воспитание не позволяет. И его мысль прилетела весомой ментальной оплеухой: «Ульяна, почему ты не рассказала о хуфии всё?»

Виски сжало болью, и у меня аж искры из глаз посыпались.

«Почему я ничего не знаю об ее условиях? И об ее претензиях? Почему, Ульяна? Я — твой наблюдатель, и ты обязана докладывать о таких вещах!», — губы сжаты в тонкую полоску, в глазах Пламя, лицо невыразительное, но он… орал. И риторические «оплеухи» сыпались одна за другой.

Я сжалась в комок, пережидая бурю, а хуфия впилась в мои плечи, вспарывая куртку сломанными костями пальцев. «Отдай!» и «Почему?!» болью стучали в висках. И Раяна… смотрела. Не реагировала на подошедшего, но поводила носом, улыбалась и чуяла хуфию. И ждала. И мне бы минут десять — протянуть время, пока кольца не напитаются, чтобы…

— Убери руки, — вдруг велел наблюдатель. — Убери от нее руки.

Хуфия зарычала, и я поняла. Он же зеркало, он же… видит. Кажется. Морщась от боли, я подняла голову. Раяна замерла соляным столбом, а Гоша смотрел на хуфию в упор и явно видел.

— Будет тебе ведьма, — сказал сухо. — Вернись в тень. Живо.

И нежить… ушла. Отступила в сторону, оставив в покое мои плечи, а наблюдатель опять глянул на меня с ненавистью и повернулся к Раяне. Та, «отмерев», отшатнулась, потянулась к левому локтевому сгибу, но не успела. Из зеленых глаз плеснуло паническим ужасом, и она вскрикнула, срываясь на хрип, закрыла лицо руками, прячась от иллюзий. Но от себя не скроешься. И чем глубже уходишь в себя, тем страшнее и ярче образы. И острее воспоминания.

— Чего сидишь? — злобно рявкнул Гоша. — Освобождайся и помогай! Я не смогу дурить ее долго, она сильнее тебя!

Я не медлила, тем более что дождь почти прекратился — Раяна окончательно потерялась в иллюзиях и упустила контроль над заклятьем. Нащупав связь с кольцами, я единым вдохом вобрала накопленную ими силу и выползла из-под дождя. Чтобы, шатаясь, встать, обнять ладонями локти и быстро согреть «угли». И они вспыхнули, согревшись, заискрили, и магия привычно потекла по венам.

А наблюдатель пыхтел и сходил с ума, пропуская через себя ведьмины страхи. Лицо посерело, глаза стали безумными и совершенно белыми, ослепительными. И надолго его действительно не хватило. Пара минут — и Раяна нашла зазор в иллюзорном «колпаке». На ее локтевых сгибах вспыхнуло Пламя, и Гоша, согнувшись пополам, зашелся мокрым кашлем. Но успел обновить иллюзию, и Раяна снова хрипло вскрикнула, теряясь. А я быстро скрутила удавку, набросила на шею ведьме и резко потянула на себя. И безвоздушный мешок на голову, и колодец, высасывающий силу, — под ноги…

Бешеное сопротивление и жажда жизни ведьмы вспарывали кожу на моих ладонях, скручивали судорогами запястья, выкачивали силу, но чему я наверняка научилась у Изольды Дмитриевны, так это терпеть до последнего плюс еще чуть-чуть… Раяна захрипела и рухнула на мокрую траву без сознания.

— Не походи! — предупредила Гошу.

И, подковыляв, перевернула ведьму на спину и быстро обыскала, сдирая с рук и шеи амулеты. И обнюхала без смущения каждый палец, каждый участок кожи, ища сокрытое. И нашла три таких же, как у меня, невидимых кольца. Может, я и маленькая, но учусь быстро… Уплотнив воздух, я взорвала кольца и перекрыла доступ к «углям». Придавила бесчувственное тело плотным воздухом к земле и обновила мешок. Минут на пятнадцать-двадцать — максимум. Надела отцовский браслет и, достав негнущимися пальцами монетку, послала вызов Томке. И лишь тогда позволила себе выдохнуть и помассировать ладони, залечивая раны и прогоняя боль.

— Как ты нас нашел? — я встала, потерла плечи и набрала в грудь воздуха, высушивая одежду и согреваясь. Наконец-то.

— Да, я тоже хочу об этом поговорить, — голос наблюдателя стал очень низким и зловещим. Он подошел ко мне со спины и зашипел: — Уля, когда ты начнешь согласовывать со мной свои шаги, когда начнешь доверять? Я нашел логово Раяны, нашел ее хуфию в «заморозке» и перепрятал, вышел с ведьмой на связь, предложив обмен: я ей — хуфию, а она мне — сведения о прикрывающей стороне. И она, представь себе, согласилась.