Она сидела за столом, слушая как рокочут заклинания, отражавшиеся звуками от скал, и смотрела на поджаристые рыбные тушки на деревянной тарелке. Каждая рыбка действительно давала ценнейший баф — 5 минут полной неуязвимости тому, кто ее съедает. Он включила окно инвентаря и с интересом принялась рассматривать значок Частицы всего сущего. Прозрачная, с белыми бликами по краям, странная капля похожая на желе, такая нужная и одновременно бесполезная, она рассматривала ее около двух минут, сидя неподвижно и наведя Частицу на еду словно прицел, а затем взяла аппетитную тушку жареной Андромеды и собралась съесть ее.

На деревянной тарелке, при этом, так же осталось две рыбки, помимо той, что была теперь в руках Николь. Зато возле Частицы всего сущего появилось и тут же погасло значение 9998.

Николь шла вдоль рядов солдат Союза, глядя поверх голов и держа в руке столь желанный Легионом артефакт. На неё смотрели с интересом, непониманием, уважением и страхом. Взглядов было много, но ни один из них не был равнодушным.

То и дело ее пытались остановить — отговоривали и даже несколько раз старались схватить, однако неуязвимость делала свое дело, защищая даже от своих. Почта Николь буквально разрывалась от вала сообщений, однако она продолжала идти и люди расступались, впуская ее на пятачок земли, на который за прошедшее время так и не смог ступить живым не один человек.

Прямо перед девушкой уже возвышалась величественная крепость Оберон, ее огромные стены из черно-серого камня увенчанные грозными бойницами подавляли и с первого же взгляда лишали надежды на захват такого монументального сооружения. На башнях, словно маяки, горели алым огнем магосферы — своеобразные атакующие приспособления, отправившие на респаун уже не одну тысячу воинов Союза.

Оберон был высечен в скальной гряде и являлся тупиком, преграждавшим дорогу словно непреодолимая стена, однако имевшим при этом, хоть и массивные, но все же не слишком большие ворота.

Легион не атаковал, должно быть с башен уже видели странную суматоху, царившую в лагере и вероятно даже обнаружили движущуюся к крепости девушку.

У самой передовой линии бойцов из толпы вышел Рогун и внимательно посмотрел на Николь. Та на мгновенье остановилась. Лидер альянса едва заметно покачал головой и прошептал одними губами:

— Надеюсь ты знаешь, что делаешь, девочка.

Николь, не меняя выражения лица подмигнула ему и двинулась дальше.

Она уже сделала свой выбор, решила, как поступит и поступить иначе не могла.

Увэй был прав в том, что каждый, выбирая свой путь, выбирал лишь иллюзию, не обладая достаточными фактами чтобы понять куда он придет в итоге. Рыбак не сказал лишь об одном, хотя возможно и имел это в виду, что за любой выбор придется платить и плата порой еще менее ясна чем результат самого пути.

Николь ступила на выжженную землю, и ее нога по щиколотку утонула в черном пепле. Шаг, другой, никто не пытался атаковать ее. Девушка шла и крепость, как ей казалось, уже нависла над ней, пытаясь задавить своими исполинскими размерами, пренебрежительная к чужой жизни и равнодушная к смерти.

Ворота дрогнули, отворяясь и за ними оказался непроглядно черный зев узкого коридора.

Николь глубоко вздохнула и двинулась вперед.

Очень скоро возле нее появилось пара бойцов в белоснежной броне, чьи лица были обернуты белой тканью. В руках они держали яркие факелы освещая путь.

Идти по коридору до следующего зала пришлось почти минуту и Николь с замиранием сердца увидела, как таймер боевого бафа от Андромеды закончился, лишая ее заветной неуязвимости, хоть она и не ожидала, что ее так быстро отправят на респаун или решат заточить в убежище, тем не менее, идти стало гораздо более неуютно.

К ним присоединялись все новые и новые бойцы в белоснежном снаряжении, в основном рейнджеры и латники. Оно и понятно, все маги наверняка были сейчас на вершине стен, пользуясь передышкой, чтобы восстановить ману не зельями и силами мистиков, а естественным образом.

Их молчаливая процессия свернула направо, куда-то вглубь крепости, где обнаружилась винтовая лестница, такая же узкая, как и коридоры по которым они двигались. Николь поднималась по ней еще несколько долгих минут и почувствовала, как вспотели от напряжения ладони. Это показалось ей странным, словно каким-то чуждым этому миру чувством.

Вскоре они пришли в широкий зал, украшенный пестрыми гобеленами в бордовых тонах, с почти зеркальным черным полом и потолком. В этом зале Николь увидела, помимо воинов в белоснежной броне, человека в строгом деловом костюме из внешнего мира. Над его головой висело имя Роберт Полсон, а прямо перед ним стоял постамент, вытесанный из цельного куска тёмного гранита.

Роберт гордо и снисходительно улыбнулся, как улыбается человек победивший в схватке со слабым, не стоившим внимания соперником.