Внезапно сверху раздался знакомый до отвращения женский голос:

— Стоять, подонок!

От неожиданности Женя сам остановился, глянул вверх, но никого не увидел. Двинулся дальше, уже медленнее и осторожнее. Наверху что-то пробубнил мужской голос, потом снова женский:

— Ты мне что обещал? И так меня отблагодарил? Отдал неграм на потрахать и бросил? Сдохни, ублюдок!

Сверху раздалась автоматная очередь, потом одновременно прозвучали пронзительный женский визг и звук удара железа о камень. Потом последовали удар, еще один визг и звук падения тела. До цели оставалось меньше двух пролетов. Женя пробежал их на одном дыхании, Клаус не отставал. Сжимая рукоять «люгера», Женя выскочил на верхний этаж. Там стоял Троекуров, безуспешно пытающийся оттиснуть на листе бумаги отпечатки пальцев. На его беду, в новеньком форте нечем было испачкать руки, не было ни уголька в камине, ни даже пыли. Нечем было и написать свое имя. Рядом с ним на полу валялся бронежилет с двумя вмятинами на груди. Судя по тому, как морщился бизнесмен, держась за грудь, как минимум одно ребро было сломано. В углу, скорчившись на полу, взахлеб рыдала Снежана, неподалеку от нее валялся «стэн». На скуле у нее лиловело. Похоже, у Гретты Хейфиц будет, с кем на пару почесывать глаз. Увидев Женю, Троекуров оставил свое занятие и выпрямился.

— Что, пришел дострелить? — хрипло спросил он.

— Ага. — согласился Женя. — дострелить. Хорош, набегался. Почитал я о твоих делишках. Тебя, как бешеного пса, по-хорошему, давно грохнуть пора. За тобой столько висит, что на десять лет строгого расстрела потянет. Так что не задерживай, вали вниз. Не хочу потом тут за тобой дерьмо убирать. Давай, мажорчик.

— А вот хрен тебе!

Глаза Троекурова сверкнули бешенной ненавистью. Он отбросил в сторону бумаги и рванул застежку кобуры. Но Женя не собирался давать ему шанс. Он лишь чуть приподнял ствол «люгера» и нажал на спуск. В небольшой комнате выстрел резко хлестнул по ушам. Словно эхо, за окном грохнул одиночный выстрел из автомата — Ветров отконтролировал Тэкле. В углу, увидев кровь, затихла, упавши в обморок, блондинка. Что ж, хоть какая-то вышла польза от этого козла. Женя спрятал пистолет в кобуру и обернулся к швейцарцу:

— Давай, Клаус, уберем отсюда мусор.

Два часа спустя, все собрались на верхней площадке центральной башни.

— Красота-то какая!

Женя подставил лицо свежему ветру. Все необходимые работы были сделаны. Тела эфиопов были утащены к лесу, проводник отпущен обратно, пленный, вполне владевший английским, был допрошен. Он, собственно, подтвердил все то, о чем и так уже догадался Женя: Аддис-Абеба, намеренно лишая прямой поддержки периферийные племена и организовывая через своих эмиссаров типа Джамала бандитские шайки на границах сопредельных анклавов, пытается расширить территорию и укрепиться за счет соседей. Учитывая темпы прироста эфиопского населения, лет через двадцать у них появится огромная армия в несколько тысяч голодных и злых людей, которых можно будет направить практически на любого внешнего противника. Появление фортов эфиопы расценили как возможность создания военных баз, максимально приближенных к территории вероятного противника. Поэтому постарались захватить максимальное их количество. На швейцарском направлении у них было уже два форта. Поскольку швейцарцы не особо выходили за пределы анклава и не стремились разведывать территории, вся добыча без борьбы доставалась эфиопам. Индусы и шанхайцы были гораздо более активны, там удалось забрать только один форт. А вот на западном направлении случился большой облом. Появление Жени спутало все карты. Он убил Джамала, главного агента влияния в регионе и забрал у него столь ценный шар-индикатор, без которого все платформы были бесполезны. Он стал привязывать к себе эфиопские племена, разрушая всю стратегию экспансии. А сейчас и вовсе захватил следующий форт, уничтожив специальный отряд эфиопской армии. Военные операции против форта Сибирь пока не планируются. Идет разведка. Радиосвязь у эфиопов есть, но они ни с кем не общаются, только слушают эфир.

Женя спросил, откуда эфиопы взяли индикаторы. Оказывается, на берегу озера рядом с Аддис-Абебой, которое, разумеется, назвали Тана, есть развалины древних строений. В них был обнаружен каменный ящик с тремя шарами. Может, были и другие находки, но пленник об этом не знает. Женя сразу подсчитал: три форта у эфиопов есть, три шара было у них отобрано. То есть у них, практически, больше не осталось возможностей к расширению. Если, конечно, не было еще трех шаров. В любом случае, расслабляться нельзя. И еще: нужно добытый шар передать группе Касаткина. Заодно и пленника отправить Сотникову, он в паре с Гольдбрейхом еще что-нибудь из него выжмет. Пусть присылают вертолет, часа за три он долетит. Еще часов через шесть будет у Касаткина. А это значит, пора связываться с базой. Интересно, а напрямую отсюда, с башни, до замка Россия сигнал дойдет? Лучший способ узнать — попробовать.

А что делать с этим фортом? В форте Сибирь уже главное сделано, все настроено, теперь только методично развивать, расширять. Все скучно и довольно занудно. Но Курт Шрайбер со своей въедливостью и педантичностью, без сомнения, справится. И даже будет получать удовольствие. А, может, еще раз попробовать начать с нуля? Похоже, процесс ему начинает нравиться. Пусть Курт полностью переводит на себя канал форта Сибирь.

— Оль, у тебя много вещей осталось в старом форте?

— Кроме зубной щетки, один рюкзачок.

— Тебе нравится вид с крыши? Как ты смотришь на то, чтобы переехать на новую квартиру?

— Запросто.

— А если будет еще какой-нибудь форт? Или, — Жене вспомнился визит к Сотникову, — кругосветное плавание?

— Глупенький. С тобой — хоть на край света. И имей в виду, это не фигура речи.

На закате дня все четверо сидели на той же площадке. Снежана, хоть Ольга ее и звала, выходить отказалась. Она сидела в одной из комнат форта, прикладывала холод к фингалу и лила слезы о своей порушенной любви. Ведь бывают же такие идиотки! Всю ночь упорно шла следом за Троекуровым, лелея мечты о мести. Неизвестно, правда, на что она надеялась. Но ведь дошла, подобрала автомат, добралась до своего обидчика, даже смогла выстрелить. Но когда «стэн» задергался у нее в руках, перепугалась и бросила оружие на пол, не сумев попасть, даже стреляя в упор. Естественно, тут же схлопотала по морде лица и на этом ее месть завершилась.

Женя решил немного побарствовать — отметить сегодняшнюю удачу. А это, без сомнения, была удача. Поэтому он через канал заказал не бензин — ездить пока все равно было не на чем. И не патроны — трофеев вполне хватало для того, чтобы отбиться от приличного числа зусулов. И вот сейчас все сидели на складных стульях вокруг легкого алюминиевого столика. Рядом на высокой мачте развевался триколор. На столе возвышалась бутылка самого шикарного коньяка, который Женя только мог вспомнить — L'Or de Jean Martell. Еще ящик такого же стоял под столом. На изящных тарелках, помимо принесенной с собой из форта Сибирь снеди, были разложены тонко нарезанный копченый окорок, ломтики лучшего швейцарского сыра, и кусочки швейцарского же шоколада. Излишне, наверное, говорить, что львиная доля окорока, сыра и шоколада ждала своей очереди в прохладных подвалах форта. Сюда же притащили и рацию, чтобы не портить застолье пробежками взад-вперед. Женя разлил коньяк по пузатым тонкого стекла бокалам, поднял свой и поглядел сквозь стекло на закат.

— Давайте выпьем за нас. За то, что мы смогли это сделать. И за то, что мы сейчас сидим здесь и пьем лучший в мире коньяк, а они лежат там, — он махнул в сторону леса. — За то, что вышло именно так, а не наоборот.

Чокнулись, выпили, разлили по второй.

— Давайте за удачу, — предложил Ветров. Без удачи мы бы здесь сейчас не пировали.

Все поддержали.

— Выпьем за нашу Ольгу. Она в сегодняшнюю победу внесла самый большой вклад, — это Клаус попытался быть галантным. — Prosit!