– Хорошо, я рада за него и тоже заметила улучшения во время общения с ним.

– Да ну? – Жанна недоверчиво посмотрела на меня. – Думаю, на ваших встречах Святослав не может полностью открыться. Он же интроверт, но откуда тебе это знать. Тебе же главное собрать их, отсидеть время и разогнать всех по домам.

Рано взрываться, Ева, сначала задай все подготовленные вопросы.

– У него случались приступы агрессии? Потому что мне об этом ничего не известно.

– Он – человек, Ева. Все люди злятся в независимости от своего диагноза или его отсутствия. Однажды Святослав пришел ко мне и с порога заявил, что ударил свою мать, когда та отказалась вызвать ему скорую помощь. Но разве это характеризует его, как жестокого расчетливого убийцу?

– Нет, но характеризует, как человека, способного поддаться импульсу и нанести кому-то вред. Почему этого нет в его истории?

Жанна пожала плечами.

– Это – единичный случай.

– Скорее, один известный вам случай.

– При нужной мотивации, Ева, убить мог любой человек. Нужно искать мотив, а не копаться в характерах наших пациентов.

– И все же, что насчет Даяны?

– Даяна – замечательная женщина. И я без стеснения могу сказать, что она – одна из тех, кто смог полноценно жить с недугом.

Снова это слово – полноценно. Еще раз она его произнесет, и я точно ее ударю.

– На наших встречах она всегда приветлива, каждый раз приносит угощение.

– Это – чудесные новости! – Жанна довольно улыбнулась.

– Только вот ее блюда никогда не повторяются, что явно является недобрым сигналом.

– Она просто любит удивлять, к тому же, хорошо воспитана.

– Или у нее обсессивно-компульсивное расстройство вдобавок ко всему прочему.

– Не забывайся, девочка. Мои пациенты, помнишь?. Следующий вопрос, – тон Жанны стал нетерпеливым, она так же, как и я, ждала окончания беседы.

– У Яны тоже бывают проблемы с контролем агрессии?

– В связи с ее диагнозом – да, но она, как и Святослав, чаще всего, напугана. Во время приступов они, скорее, нанесут вред себе, чем другим людям. Я не знаю чего-то такого, что могло бы указать на одного из них, как на убийцу. Могу еще чем-то помочь или мы закончили?

– Их никто и не подозревает. Спасибо за помощь.

– Всего хорошего, Ева, – Жанна быстро подлетела к двери и открыла ее для меня.

Когда я начала выходить, она неожиданно схватила меня за руку.

– Подожди! – в ее глазах горели те самые лампочки, вспыхивающие, когда делаешь невероятное открытие. – Когда Даяна только пришла, она рассказала, что дом ее родителей практически полностью сгорел. Кто-то даже пострадал. Это поможет?

– К сожалению, поможет.

У меня был домашний адрес Яны, а так как я находилась в образе полицейского, который никогда не предупреждает о визитах, то принято решено явиться неожиданно.

Реакция Яны оказалась на удивление спокойной, она лишь попросила в следующий раз позвонить, когда решу вот так нагрянуть.

– Знаешь, Ева, я ведь несколько раз хотела пригласить тебя в гости, но каждый раз откладывала это дело на потом. Рада, что ты взяла инициативу в свои руки.

Ага, я вся такая инициативная. Тьфу на меня.

– У вас красивый дом.

– Это – дом моего мужа. Что будешь: кофе или чай?

– Чай, – ответила я, осматриваясь.

Дом и правда хороший: двухэтажный, снаружи отделанный сайдингом, с небольшим садиком и качелями на заднем дворе. Внутри явно недавно прошел ремонт, стоял запах новизны, особенно, от деревянной мебели на кухне. На подоконниках по всему дому стояли горшки с кактусами разных размеров.

Заметив мой заинтересованный взгляд, Яна улыбнулась.

– Мой муж разводит их. Я больше люблю комнатные розы, в спальне есть несколько горшков, – ее хриплый голос, плохо сочетающийся с миловидным лицом, сегодня звучал совершенно осипшим, будто бы с каждым сказанным словом он становился все более бескрасочным.

– У вас с ним одна из тех историй любви, о которой снимают фильмы? – спросила я, присаживаясь за стол.

– Что ты, нет, – Яна отрицательно помотала головой. – Любовь не исцеляет. Как видишь, мои болезни все еще при мне, но мой муж, принимает это. Знаешь, мы с ним познакомились в лучшие для меня времена. Думаю, будь это хоть месяцем позже, когда у меня в очередной раз снесло крышу, он бы точно сбежал.

– Значит, к тому времени, когда появились проблемы, он уже по уши в тебя влюбился.

– Можно и так сказать.

Мы замолчали и просидели в тишине около пяти минут, думая каждая о своем.

– Муж решил, что мы с Филиппом – любовники, – неожиданно выпалила Яна.

– Что? Когда?

– Я проплакала всю ночь после новости о его смерти. Муж решил, что мы были близки. Такой дурак! Будто бы можно плакать только по тем, с кем тебя связывают любовные связи. Мне это совершенно непонятно, – Даяна покачала головой и подошла к плите, чтобы снять с огня чайник. – Надеюсь, ты любишь зеленый, другого нет. Пытаюсь похудеть, но безуспешно, как видишь.