Я приказал страховым инспекторам сделать обязательную экспертизу черных ящиков пострадавших каров, получим больше материала для анализа и поиска первопричины.

– Правильно, что позвонил, – шеф разъединил пальцы и, взявшись за ручки кресла, придвинулся к экрану, продолжая негромким голосом: – Такая ситуация, что не доложить нельзя. Надо предлагать конкретные действия, – Пантелеймон одновременно думал вслух и давал поручение.

– А что, если попросить у Москвы разрешения задействовать в расследовании полицейское управление?

Визард показал, как шеф буквально взвился вверх, вскочив с кресла, и заходил по комнате.

– Только не просить, а потребовать содействия в центральном полицейском аппарате! Пусть дадут указание помогать при расследовании, раз аварии начали происходить повсеместно, – шеф удовлетворенно сел в кресло, – Да, так и сделаем, подготовь текстовку запроса, и присылай вместе с отчетом по авариям, я направлю, завтра, личному помощнику Президента. Сделай к утру, Игорь, жду.

– Да, Пантелей.

Шеф отключился, явно намереваясь еще поспать. Я вопросительно посмотрел на Эдоса.

– Москве не понравится такой запрос, – партнер понимал без слов. – Надо подключать отца. Он поправит текстовку и предупредит, кого надо в Москве, чтобы отписали в работу на наше полицейское управление. Отсюда поможем получить любые доступы и все, что потребуется.

– Спасибо, – я благодарно погладил руку Эдоса, и он сел рядом, взяв мою ладонь.

Через пять минут письмо было готово, и мы позвонили Никосу. Записав под диктовку правки, которые предложил зам комиссара, и заручившись обещанием решить вопрос, отконнектились.

Я чувствовал, как беспомощен во всем этом: и в разборе аварий, и в закулисных играх полиции, – не будь рядом Эдоса. Благодарность переполнила меня. Я молча притянул суженого за брюки, расстегнул их и оказал полный набор ласк, которым молодой лаборант Алехандро хорошо меня обучил.

Утром я еще спал, а Эдос, ответив по сканеру на звонок от начальства, заказал такси на работу. Там он получил ценное указание «содействовать всеми возможными способами в расследовании страховому агенту И.И. Родину» и рьяно взялся за дело.

Для начала он просмотрел информацию из черных ящиков пострадавших каров и заключение экспертов.

В первой аварии, в которой участвовал мужлан с ножом, черный ящик зафиксировал, неожиданно, возникшую помеху перед каром, ведомым гражданином Союза Энтони Ли Вэй. В результате кар китайца резко затормозил, и в него врезался водитель-гонщик.

Из-за чего возникла помеха было непонятно, так как во время резкого торможения электроника машины должна была получить информацию, но в кар от соседних машин ничего не поступало. Если бы впереди китайца тормозил другой кар, то передняя машина сообщила бы о намерении совершить торможение. Но в логах черного ящика не было ничего и близко похожего.

Эксперты смогли только предположить, что китайцу не повезло, он попал в коробочку из двух засранцев, один из которых резко тормозил спереди, а другой дико быстро несся сзади, что-то сбойнуло, и команда на торможение не сформировалась или «не долетела»!

Во втором случае, черный ящик буксирующего кара не фиксировал дорожных аномалий, пока не получил команду на резкое ускорение из-за внезапного приближения перестраивающейся сбоку машины. Хотя с буксировкой и тросом было и без экспертов все понятно.

В третьей аварии эксперты обнаружили множественные сообщения об ошибках, и вся логика сильно указывала на то, что ситуация сложилась из-за отказа электроники. То есть программно-аппаратный сбой имел место в первом и третьем случае.

С этими выводами Эдос вернулся домой и разбудил меня.

Я был ошеломлен. Две из трех аварий произошли из-за сбоя программного обеспечения! Какая-то мысль мелькнула у меня в голове, и четкая картина ответа появилась перед глазами. Программный сбой, и рядом с аварией оказывается программист высшего класса!

В памяти всплыло лицо Петрова, широкий нос и скулы, грубые черты лица. Фу! Как я мог даже подумать, что он подойдет мне в пару?! Единственная его привлекательность – это умные глаза. Но спорить он абсолютно не умел.

Меня озарило! Петров сам сводил спор по генетике на нет, и это подозрительно, если он такой умный! Я почувствовал к парню личную неприязнь. Он меня обманул. И то, что он был там – не случайность.

Ничто не помешает выдать начальству версию по программисту-диверсанту, как рабочую. Если же она не подтвердится, то и спроса особого не будет. Рабочая версия – есть рабочая версия. Но надо бы тщательнее проверить этого Петрова во всех автоавариях.