– А, – махнула Ксюша рукой, – Ник ее восемнадцатилетнюю девочку поматросил и бросил. Она уже видела себя его тещей, а тут такой облом.

В кабинете директора седой дядечка, с бровями, как у Брежнев, обалдел от количества делегантов что происходит?

Валя начала свою вдохновенную обличающую речь. С каждым ее словом, брови директора, хмурились больше.

– Хорошо, я вас понял. Мария Ивановна будет лишена премии.

Он сидел в кожаном кресле, внимательно изучал снимок моего решения.

– Вероника, да вы талантливая девушка. Предлагаю вам участвовать в олимпиаде по алгебре. Нужно кому- то защищать честь школы.

– Не знаю, я должна была участвовать в лицее.

– Да, ваш бывший лицей тоже будет участвовать. Признаться он никогда не проигрывал, но сейчас у нас есть вы. И как директор школы, я не могу упустить возможность поквитаться с ними.

– Согласна.

– Хорошо, готовьтесь. – он смотрит на часы. – Через пять минут звонок, идите на следующий урок.

Новость о нашем триумфе, разнеслась по школе, как вирус. Ко мне подходили незнакомые мне люди, кто по похлопывал, кто руки жал. Мне было жутко не удобно, ведь это все Валя.

– О, ты сегодня героиня. – Сережа обнимает меня, целует в щеку. – Первый день и ты у всех на слуху. Тобой вся школа восхищается.

Ник стоит, буравит испепеляющим взглядом руку Сережи, которой он только сильнее прижимает меня к себе.

– Ник, это моя девочка. Правда она у меня молодец?

– Да, конечно.

– Ник! – на его шею вешается очередная блондинка.

Даже не удивлена. Только сердце почему – то колет. Вчера, он обнимал, целовал меня, а сейчас обнимается с другой. Что поделать, фрилавщик.

Сережа, обнимая меня за шею, повел к моему кабинету.

– Ника, я так тобой горжусь.

– Угу, ты уже говорил. Не чем гордиться. Ничего не обычного не случилось. Ты скажи, обратно мы вместе пойдем?

– Прости, но нет, карамелька. Я уже договорился с друзьями.

– Хорошо.

На обеде, к нам подсела Валя. Она такая веселая, умная, мы с ней можем подружится.

– Вероника…

– Можно, Ника.

– Хорошо, Ника, пойдем назад вместе? Я живу рядом с вашим детдомом.

– Давай. Ксюш, ты снами? – она отрывается от смартфона.

– Что?

Смеюсь, у меня подружки, тоже, все время залипали в соцсети. Доходило до смешного, писала им даже тогда, когда сидела рядом, только так их можно было вытащить из всемирной паутины.

– Я, говорила, мы с Валей вместе идем. Ты с нами?

– А, нет. Дамирчик обещал заехать. Ему батя, девятку убитую взял. Мы сразу кататься по городу поедим, ну или до сервиса, как повезет.

Мне странно, что он в таком возрасте попрошайничает у отца. Мог бы и сам заработать.

После школы идем с Валей под ручку. День выдался теплый, бабье лето в разгаре. Под ногами хрустят желтые листья, солнышко греет. В магазине, мы с Валей купили мороженное. С ней так легко общаться, что я даже не заметила, как мы подошли к детскому дому.

– Может пойдешь ко мне? Мама ватрушек напекла.

– Эх, заманчиво, но я наказана.

– За, что?

– Подрались с соседкой.

– Тебе не место среди них. Я, конечно, понимаю, что не все детдомовские плохие, но многие. Гены и воспитание дают о себе знать, и многие повторяют жизнь родителей.

– Нет, ты не права. – я уже защищаю своих. Своих? Когда они стали мне своими? Просто ощущаю, что мы принадлежим одной касте, и не важно, сколько дней я провела с ними. – Они хорошие, их жизнь заставляет рано повзрослеть. Они слишком много видели в этом мире грязи и из этого уже нельзя выйти чистенькими. Нам всем нужна семья, забота, любовь. У тебя это есть, у меня это было, а они это отчаянно ищут, как могут.

– Ты просто хорошая. Ника, – она замолкает, раздумывая спрашивать или нет, – зачем ты встречаешься с Сережей? Он плохой, поверь мне.

Мне уже не первый человек это говорит, но я ничего плохого не заметила.

– Не знаю, я правда его плохо знаю, но мне кажется, ты не права.

– Ты смотришь по виду, по нему он правда ангел. Ты в душу загляни.

– Ой, да ты философ! Хорошо, время покажет. Никогда не знаешь, наверняка, какой человек. Я со своей бывшей подругой, Виленой, с садика дружила, но только сейчас поняла, что она из себя представляет, когда у меня появились трудности, ее репутация оказалась важнее нашей дружбы. Поэтому я и была поражена, что вы меня поддержали, хотя совсем не знали. Спасибо тебе. Ты чудесный человек. Мне особенно нужно было участие.