— Да, хозяйка, — так же тихо отозвался он, не подняв головы и не открыв глаз.

— Иди сюда, поспи. Здесь места всем хватит.

В ответ лишь качнул головой, отказываясь. Девушка, вздохнув, нырнула в нутро повозки. Она переживала за кузнеца и Фиону. Так хотелось, чтобы эти двое соединили свои судьбы. Видела, что Руди покорил сердце ведуньи, но взаимности с его стороны не замечала. Старалась при любом удобном случае оставить их наедине или ненавязчиво похвалить Рыжую, подчеркнув её достоинства. Бесполезно. Иногда между ними вспыхивала незлобивая шутливая перебранка и тогда казалось, что между ними что-то есть, но всё быстро сходило на нет, возвращая их отношения в прежнее спокойное русло. Чаще всего такое случалось на занятиях обучению грамоте, где высокий крепкий кузнец со стилосом, кажущимся соломинкой в его руке, выглядел нелепо.

Рекомендованный Хельгой сосед-писарь исправно приходил четыре раза в неделю сразу после обеда и пфальцграфиня, задумавшая сделать из своих друзей грамотных граждан, строго следила за их посещаемостью. Терпеливо постигала азы средневековой письменности и чтения, делая успехи и постепенно избавляясь от акцента.

Комфортнее всех за «партой» чувствовал себя Гензель. Незамутнённый ничем детский разум легко впитывал новые знания.

Фиона к учёбе отнеслась ответственно, поскольку понимала, что умение считать и читать ей не повредит. К тому же ей доставляло удовольствие лишний раз побыть рядом с Рыжим и поддеть его незлобивой шуткой, получив щекотный щипок в бок.

Руди ходил на занятия в угоду хозяйке, поскольку на его удивлённое: «Мне это зачем?», получил от неё строгий взор и предупредительно-угрожающий шёпот: «Попробуй не приди». Его руки, неуверенно держащие стилос и церу, соскучились по истинно мужскому делу. Проезжая мимо кузниц, изобилующих на городских окраинах, он жадно принюхивался к ветру, приносящему запах окалины, прислушивался к раздающимся стукам молота о наковальню, с пренебрежительным интересом дотошно рассматривал кованые изделия, сваленные под навесом на заднем дворе таверны, сосредоточенно роясь в ящике с накладными и навесными замками, цокая языком и качая головой.

Большую часть времени Рыжий проводил за спиной пфальцграфини, охраняя её, и тогда она могла, не оглядываясь, ходить везде, зная, что её жизнь находится в надёжных руках. На территории таверны ей ничто не грозило, а вот по дороге от ворот отеля до дома графини могло произойти всякое, учитывая, что возвращаться приходилось в сумерках. Движение на набережной с наступлением ночи вопреки ожиданию оживлялось. Снующие безмолвные сгорбленные тени, напоминающие призраков, гремя тачками, испарялись в весеннем тумане, наплывающем с реки. Бродячие собаки, принюхиваясь, пробегали мимо, изредка глухо рыкнув вслед проскочившему возмутителю спокойствия.

Ранним утром обоз выкатился на прямую дорогу, ведущую к Нёрдлингену.

Корбл, щурясь, всматривался в невысокие постройки маленького городка, раскинувшегося на равнине. Оптовая ярмарка, одна из крупнейших в графстве, куда съезжались в основном купцы и иноземные торговцы, находящиеся под особым покровительством короля, изобиловала разнообразием товара, пользующимся большим спросом. Здесь заключались договора по его закупке.

Вся базарная площадь была запружена подводами и телегами. Шум толпы, смех, шутки, брань, крики зазывал — всё слилось в многоголосый праздник. Слышалась иностранная речь. Наташа прислушалась, выделяя итальянские певучие слова, французский прононс, раскатистые и грубоватые английские звуки.

Здесь всё было поделено на зоны торговли идентичным товаром, давая возможность выбрать нужное по качеству и цене.

Девушка следовала за Гоблином, доверившись ему, не раз здесь бывавшему.

— Где твой кошель? — обернулся он, указывая взором на хорошо одетого мужчину, растерянно озиравшегося и хлопавшего по своим бокам.

— Понятно. Прощай, золото! — Пфальцграфиня коснулась небольшого мешочка на своём поясе под накидкой. Часть денег носил Руди во внутреннем кармане кафтана, который она лично пришила ему. Обернувшись, убедилась, что у кузнеца всё в порядке.

Герр Уц качал большой головой:

— Как всегда, будет знатный улов. Разини и простаки никогда не переведутся. Давай-ка, зайдём сюда, — кивнул на крытую будку с охранником у входа, откидывая тяжёлый полог. — Эти пусть тут подождут.

Пропустили выходящего мужчину с деревянной коробкой в руках.

Внутри палатка оказалась просторнее, чем выглядела снаружи. Через отверстие под потолком пробивался дневной свет, бликуя на полированной поверхности низких прямоугольных ящичков, стоящих на высоком узком столе. Пожилой продавец и юноша лет шестнадцати с ожиданием уставились на вошедших.

— Что желают господа? Серебро, золото? Для красивой госпожи или… — Чернявый заросший владелец заискивающе заглядывал в лица посетителей.

«Ювелирная лавка», — догадалась Наташа, вопросительно глянув на Гоблина.

— Покажи-ка кольца серебряные, — облокотился тот на скрипнувший «прилавок». — Женские.

— Всё покажу, что есть. Не понравится имеющееся, скажете, что хотите, изготовим в кратчайшие сроки, доставим, куда пожелаете… — нескончаемый поток красноречия сопровождался открыванием коробов.