– Ого! Масса. Учитывая, что спецслужб здесь, собственно говоря, не существует. Англичане тут, как и во всех своих колониях, поставили неплохую полицию, которая почти вся и досталась в наследство президенту, но много времени пройдет, прежде чем на ее основе местные родят контрразведку… Так что здесь вольготно разгуливает масса агентов – ваших и американских, юаровских и кенийских…

– Покажите хоть одного, – сказал Мазур. – В жизни не видел шпиона.

– Ну-у! Я в теоретическом смысле, Сирил. Сами понимаете, толкового тайного агента даже прыткая журналистка не вычислит… Впрочем… Ваш второй секретарь наверняка шпион. У нас где-то писали, что все вторые секретари ваших посольств – шпионы… ну, истины ради стоит добавить, что и все вторые секретари янки наверняка тоже… Вот ваш зам-по-лит – вряд ли шпион. Чересчур недалек для шпиона. Шепчут злые языки насчет во-он того индийца… Но точно никто не знает… Итак?

– Что?

– Вы согласны выпить кофе с представительницей империализма и дать ей совершенно аполитичное интервью? Как живет молодой советский ученый, что он хочет от жизни, нравятся ли ему блондинки?

– Особенно синеглазые, – сказал Мазур, глядя ей в глаза.

Мадлен чуть подняла бровь, рассмеялась:

– Ого! Вы любопытный экземпляр, Сирил. Хотя бы потому, что не убегаете от меня с визгом: «Провокация»!

– А я не из пугливых, – сказал Мазур.

– Но как же инструкции? Выходить в город только группами под начальством особого человека?

– Ну, у нас начинают на это смотреть сквозь пальцы, – сказал Мазур. – Я не говорю «смотрят», однако помаленьку начинают…

– Приятно слышать. В таком случае едем?

– А почему бы и нет?

– Деньги у меня есть, не беспокойтесь.

– У меня тоже есть деньги, – сухо сказал Мазур. – Уж на кофе хватит.

– Вы прелесть, Сирил. С такой комической важностью это произносите… Ну, не вздумайте обижаться. Я женщина ехидная, такова работа…

Она повернулась и что-то бросила оператору. Тот равнодушно пожал плечами, подхватил с капота камеру и побрел в глубь парка.

– Лентяй потрясающий, – пояснила Мадлен. – В глубине души он вам глубоко благодарен. Сейчас возьмет упаковку пива и будет до вечера валяться на газоне, разглядывая студенток из колледжа искусств… По лености даже не пытаясь с ними познакомиться. Едем? – она ловко запрыгнула на место водителя.

Мазур уселся с ней рядом. Скрежетнула коробка передач, и «джип» шустро понесся в город. Вокруг потянулись старомодные дома из красного кирпича, классически английские, невысокие, как на подбор, – согласно старому правилу, здесь отчего-то запрещалось строить здания, которые были бы выше пальм. Мазур засмотрелся на непритязательный памятный знак – глыбку красного местного песчаника, на которой был грубо высечен якорь.

Именно на этом самом месте, если верить старожилам, двести с лишним лет назад вздернули на виселицу знаменитого пирата Оливье Левасера, он же – Ла Бюз. Восходя на эшафот, старавшийся умереть красиво джентльмен удачи, по преданиям, швырнул в толпу листок с шифром и крикнул, что все его закопанные сокровища достанутся тому, кто эту головоломку прочитает. Шифр этот давным-давно опубликован не только в западной, но и в советской печати, но что-то не слышно о счастливчиках, которым удалось бы его расщелкать. Быть может, это просто-напросто подделка. Или Ла Бюз ценил хорошую шутку, а потому заранее состряпал совершеннейшую бессмыслицу… Самарин в свое время говорил, что они у себя в нерабочее время попробовали разгрызть шифровку с помощью нехилой ЭВМ, но результат оказался унылым. Быть может, и насчет «Агамемнона» все врут? «Агамемнона» ищет не одна лишь группа Дракона – в тех местах долго утюжили море два советских корабля, «гидрологические» только по названию, а на самом деле набитые хитрой аппаратурой, способной отыскать на дне морском ту самую пресловутую иголку. Безуспешно. Может, все же не там искали? Мало ли куда мог утащить шторм потерявший управление фрегат…

– Сирил?

– Да?

– Можно сделать вам страшное предложение?

– Вербовку категорически отвергаю, – сказал Мазур, ухмыляясь. – С порога.

– Ну, какой вы… Извините за цинизм, но какому дельному шпиону нужна ваша ихтиология и промысловые рыбы?

– Тогда?

– Хотите посмотреть стриптиз? На прошлой неделе на Виктория-стрит открылось новое, весьма приличное заведение. Я своими глазами видела, как ваши люди с великими предосторожностями покупали «Плейбой» и подобные ему журналы…

«Ага, – сказал себе Мазур, испытывая нечто вроде неподдельного охотничьего азарта. – Началося. В точности как на лекциях засекреченных преподавателей. А там и фотокамера в пудренице, и предъявят тебе потом цветную фотографию – твоя похотливая рожа на фоне безыдейно обнаженной женской попки… Классический вербовочный подход. Только наша задача как раз в том и состоит, чтобы уцапать наживку и с хрустом ее зажевать, чавкая, слюни пуская…»

– Боитесь?

– Думаю, – сказал Мазур. – Я же говорю – у нас на многое лишь начинают смотреть сквозь пальцы…

– Господи, никто не узнает.

– Гарантируете?

– Гарантирую. Хозяева приличных заведений не любят всех этих шпионских подвохов, да будет вам известно. Принимают несложные, но эффективные меры…

– А, ладно! – Мазур ухарски махнул рукой. – Что-то у меня и в самом деле сегодня настроение лихое…

– М-да… – покачала головой Мадлен, не отрывая глаз от дороги. – И в самом деле, что-то сдвинулось в мироощущении советских людей…

– Мужчина остается мужчиной, – браво сказал Мазур. Подумал, не выпятить ли гордо грудь, но по размышлении счел это явным перебором.