— Отпад, — вздохнул я, возвращая телефон назад.

— Что-то случилось? — нахмурилась Алекс, смотря на меня.

— Да, Армагеддон, потому что мне достался лучший из всех возможных братьев.

— Это плохо или хорошо?

— Если учитывать по подобной шкале, то это колеблется где-то ниже ужаса.

— Сочувствую, — улыбнулась Алекс.

Послав ей легкую улыбку, я вновь вырулил на дорогу. Через несколько минут мы парковались уже на той, что ведёт к монументу Вашингтона. Сейчас тут не так много народа и, наверно, это лучшее тихое место.

Пробравшись на территорию, где вдали под светом софитов возвышался обелиск, окружённый пятидесятую флагами, а в стороне от него — Капитолий, я нашёл место в стороне и присел на ступеньку у фонтана, который тянулся на несколько футов вперёд почти до самого монумента. Алекс нерешительно заняла место рядом, обняв колени.

— Тут красиво, — улыбнулась она.

— Ты живешь в Вашингтоне и никогда тут не была? — выгнув бровь, я удивлённо посмотрел на девушку, которая рассматривала окружающую среду.

— Была, только днём.

Кивнув, я устремил взгляд вдаль. Закат уже сходил на нет, но всё ещё расписывал небо в контрастные переливы. На самом деле, вечером тут всегда лучше: меньше народа, главные символы страны и города начинает освещать подсветка, а небо приобретает пурпурные оттенки. Я не торопился начинать разговор и периодически чувствовал взгляд Алекс, останавливающийся на мне. Сегодня я хочу расставить точки и что-то понять, потому что, кажется, что в один момент между нами что-то есть, а в другой мы уже не знаем друг друга.

— Я перестала общаться, подумав, что Хэйли — твоя девушка, а так нельзя, — вздохнула Алекс.

— Вряд ли я бы ездил с тобой куда-то, будь она моей девушкой.

— Но Том, она же целовала тебя!

— Поцеловала в щёку. Ты, кстати, тоже.

— Ты разве не видишь?

— Что именно?

— Она же любит тебя.

— И что?

— Тебе плевать? — нахмурилась Алекс.

— Мне не плевать, но я не обязан отвечать взаимностью, если ты ведёшь к этому.

— Ты поступил слишком жестоко, Том, так же нельзя.

— Алекс, не тебе решать, что нельзя, а что можно. Я посчитал, что так будет правильно. Это болезнь, а любую болячку нужно лечить.

— Болезнь? — ошарашено воскликнула Алекс, смотря на меня пристальным взглядом, — ты считаешь любовь — болезнью?

— Нет. В ситуации с Хэйли, я считаю это болезнью.

— Ты же шутишь? — зашептала она, поднимаясь на ноги, — скажи, что ты шутишь.

— Что тебя так удивляет?

— Я… Боже, в голове я выстраивала твой идеальный образ день за днём, месяц за месяцем, но я ошибалась.

Приняв вертикальную позу, я посмотрел на Алекс, лицо которой побледнело, а глаза стали стеклянными, словно из них вот-вот хлынут слёзы, и я не понимаю, почему она так остро реагирует на мои слова.

— Месяц за месяцем? — нахмурился я.

— Том, ты же не видишь никого вокруг себя. А я… я считала тебя идеальным.

— Алекс, месяц за месяцем?

— Да, — прошептала она, смотря в мои глаза, — а если бы кто-то был влюблён в тебя, к примеру, седьмого класса, это тоже считается болезнью?

— Что за бред?

— Ответь.

— Наверно, да, — согласно кивнул я.

— Я больна. Я хочу уйти. Мне нужно уйти, — протараторив, Алекс быстрым шагом направилась к выходу из парка, оставляя меня смотреть ей вслед, полностью обескураженно и ошарашено. Это что сейчас было?

Механизмы в голове медленно начинали прокручивать наш диалог раз за разом и то, как она реагировала на мои слова.

— Я выстраивала твой идеальный образ день за днём, месяц за месяцем.

И следующий:

— Если бы кто-то был влюблён в тебя, к примеру, седьмого класса, это тоже считается болезнью?

И далее:

— Я больна.

Накрыв лицо ладонями, я закрыл глаза и глубоко втянул воздух. Под «кто-то» — она имела в виду себя. Это она влюблена в меня с седьмого класса. Все пазлы начали складываться в одну общую картинку, где она целует в щёку из тысячи других именно меня, где Эван оставляет нас наедине на тренировке, следом в кафе и вообще всячески пытается свести меня с ней, словно мы собачки, хозяева которых отправляют их на спаривание для получения потомства на продажу. Я только что косвенно назвал её больной. Рванув за Алекс, я наткнулся на её полное исчезновение с горизонта.