Шрифт:
– А я, милостивейший государь, - начал Завойко, сдерживаясь, предполагал, что вы находитесь на пути в Большерецк!
– Василий Степанович, помилуйте! В этакое время...
– Я предполагал, господин капитан второго ранга, что двух приказаний, - розовый от негодования Завойко подчеркнул последнее обстоятельство, - двух моих приказаний достаточно для такого опытного офицера, каким вы себя считаете! В любое время!..
Арбузов струсил. Он потерял беспечный вид, но тотчас же справился со смущением, придав себе вид отчаянной решимости.
– Применяясь к точному смыслу военного закона, при таких исключительных обстоятельствах...
– Обстоятельства, - пресек его Завойко, - известны мне не меньше вашего...
Арбузов хотел найти поддержку у Изыльметьева, но Иван Николаевич ответил на его искательный взгляд так, словно встретился с досадным препятствием при исполнении серьезного и важного дела. Тогда Арбузов упрямо вскинул голову и, сжав кулаки, ответил:
– Я не имел права оставлять свой пост в виду угрожающего противника.
– Третьего дня, когда я повторил свой приказ, о неприятеле не было известно.
– А нынче он тут!
– Потрудитесь немедля выполнить приказание!
– вспылил Завойко.
У Арбузова как-то сразу задрожало лицо, расширились сверкнувшие презрением глаза, заходили сильнее ноздри, он ответил хрипло, срываясь на крик:
– Старший по начальнике не оставляет своего поста на случай его смерти!
– Значит, вы не повинуетесь?
– тихо спросил Завойко.
– Разрешите напомнить вам, - воскликнул Арбузов с истерической ноткой в голосе, - что начальник команды не может быть никуда посылаем на срок свыше трехдневного! Я капитан над портом и под страхом смертной казни не оставлю своего поста...
– В последний раз предлагаю вам одуматься, - предупредил его Завойко с недобрым спокойствием в голосе.
– Я не допущу подобного неслыханного нарушения приказа перед лицом неприятеля, угрожающего порту.
Арбузов закусил удила.
– Если ваша власть выше закона, - закричал он, - закуйте меня в кандалы, бросьте на гауптвахту, казните...
Но Завойко уже не слушал его. Повернувшись к адъютанту, он приказал:
– Тотчас же приготовьте приказ об отрешении капитана второго ранга Александра Павловича Арбузова от всех занимаемых им должностей.
III
Случай свел Зарудного и Машу для короткого прощания. Узнав о приближении неприятеля, Зарудный собрал свою партию волонтеров из молодых чиновников и петропавловских мещан, и они, вооруженные кремневыми и пистонными ружьями, отправились на северную окраину города, к Култушному озеру. Здесь была назначена боевая позиция для их разношерстного отряда. При отряде находилась единственная сухопутная пушчонка и пара лошадей к ней.
Партия уже около двух недель проводила ученье, и Зарудному удалось добиться некоторой согласованности действий, хотя внешне отряд выглядел случайным сборищем. Чиновничьи мундиры смешались с неуклюжими куртками местного изготовления, с ситцевыми и холщовыми рубахами мещан, форменные фуражки - с выцветшими картузами и потертыми малахаями.
В полдень волонтеры расположились на отдых. Из-за казарм, которые замыкали северную окраину Петропавловска, показалась колонна женщин и детей. Они шли к Култушному озеру по грунтовой дороге, ведущей на Авачу. Зарудный, как и другие чиновники, стоял с обнаженной головой. В тихом исходе этом, без стенаний и плача, было что-то горестное и значительное.
Неожиданно Зарудного обнял Андронников, оказавшийся в колонне женщин. Он тоже уходил на Авачу.
– Голубчик, - бормотал он, смахивая слезу, - счастлив видеть вас... безмерно счастлив и доволен...
– Иван Архипович!
– обрадовался Зарудный.
– Уходите?
– Увы! Скитанья мой удел!
– старик поник головой, и борода, прижатая к груди, смешно растопырилась.
– Подобно Агасферу, блуждать буду вечно и в горести пребуду...
Зарудный не удержался от смеха, - так комичен был этот взлохмаченный пророк печали на виду насторожившейся толпы и спокойно двигавшихся женщин.
– Над старостью смеетесь, господин хороший!
– обиженно выпятил нижнюю губу землемер.
– Да нет же!
– поспешил уверить его Зарудный.
– Я подумал, что для Агасфера Камчатка земля неподходящая: кругом вода и вода, а теперь и неприятель появился...
– Надеетесь?
– выразительно спросил Андронников, потрогав пальцем дуло ружья Зарудного.
– Твердо верю, дорогой Иван Архипович, - ответил он.
Освободившись из объятий землемера, Зарудный увидел в толпе и Машу, и Настю поодаль, с младшей дочерью Завойко на руках.
– Здравствуйте, Марья Николаевна!
– сказал Зарудный, теряясь от неожиданности.
Маша подошла к нему и, смущаясь, заговорила:
– Я хочу проститься с вами, Анатолий Иванович...
– Верю, верю, что вы скоро вернетесь, - поторопился сказать Зарудный, почувствовав, что она хочет завести разговор о том, чего ему теперь не хотелось и вспоминать.