– Не могу знать, Иван Николаевич!

Изыльметьев засмеялся.

– Эх, вы!.. "Не могу знать"... Надобно знать! Все надобно знать, мичман, - сказал он.
– Пойдемте-ка к офицерам, послушаем, о чем там шумят фрегатские мудрецы. Баталии у них, что ни вечер, жаркие...

Изыльметьев пересек палубу, загроможденную свернутыми канатами, запасной парусиной, окинул взглядом занятых ремонтом матросов и спустился по трапу к дверям кают-компании.

Пастухов молча последовал за ним.

II

В кают-компании разгорелся спор об исходе войны с Турцией и о возможных событиях в Европе. Расстегнув мундиры и дымя трубками, офицеры спорили с Александром Максутовым. Оседлав стул и положив узкий подбородок на руки, Максутов сидел спиной к фортепьяно и отвечал противникам то короткими репликами, то ироническими восклицаниями, гримасничая и раздувая подвижные ноздри.

– Вздор!
– бросил он Дмитрию Максутову, стоящему рядом.
– Ты превосходно понимаешь, дружок, что говоришь вздор.

– Доказательства! Ты докажи, что вздор!

Полный, подвижный Дмитрий напоминал Александра каким-то далеким родовым сходством, при разительном контрасте каждой черты в отдельности. Он терял терпение, краснел и часто вытирал платком потное лицо.

На фрегате Дмитрия и Александра считают родными братьями: оба они Максутовы и оба Петровичи. В действительности же Дмитрий, троюродный брат Александра, осиротел в раннем детстве, был взят в дом князя Петра Кирилловича Максутова и усыновлен.

– Доказательства?..
– Александр подумал и невозмутимо ответил: Истину подтверждает время.

– Почему ты решил, что истина в родстве с тобой?
– не отставал Дмитрий.

– Не горячитесь, Дмитрий, - вмешался в спор Вильчковский.
– Если истина - сестра Александра, она, следовательно, и ваша сестра.

Но Дмитрий не принял шутки:

– Будет вам, доктор! Пусть Александр скажет: почему он считает, что Англия ничем нам не угрожает?

– Англия - цивилизованная страна, - упрямо твердил Александр, освободив правую руку и играя золотой цепочкой часов.
– Что англичанам турки, ислам, восточные страсти?.. Англичане попросту привыкли командовать, покрикивать на всех - и только. Пошумят и перестанут.

В углу закряхтел, заколыхавшись грузным телом, втиснутым в кресло, фрегатский священник иеромонах Иона. Очнувшись от дремоты, он обвел офицеров ленивым взглядом и, убежденный в том, что христианский мир пребудет в полном благополучии, пока удача и доброе здоровье не оставят его самого, повел речь на заученной проповеднической интонации:

– Вероотступники будут прокляты господом богом! Разрушить крест замыслили они, спасти богопротивный, издыхающий исламизм!

Прислушиваясь к словам Ионы, Дмитрий наблюдал за выражением лица брата. Александр тихо сказал:

– Поздравляю! Вот твой союзник и та аргументация, к которой ты неизбежно придешь.

– Ошибаешься, Александр.
– Дмитрий сердито повернулся к иеромонаху: Отец Иона, поймите же наконец, что дело не в коране и не в исламе. Англия - страна спокойная, холодная. Для нее война - вопрос торговой выгоды. Господа, вспомните Портсмут, Лондон, вспомните молчаливых джентльменов в черном, самодовольных купцов, - неужели вы думаете, что эти люди захотят пожертвовать хоть одним пенсом ради самого Магомета?!

– Верно, Дмитрий!
– поддержал его Евграф Анкудинов, молодцеватый прапорщик корпуса флотских штурманов, усы которого торчали, как два каменных завитка на капители.

Но Дмитрия бесили насмешливые глаза Александра.

– Назови меня практическим философом, циником - я не отступлю ни на шаг от истины. "Цивилизация"! "Честная Англия"! Да будет тебе... Она полмира ограбила, твоя честная, цивилизованная Англия...

– Ты - само преувеличение, Дмитрий!
– снисходительно улыбнулся Александр.

– Хочешь точного счету? Изволь... Не Англия ли отняла Гибралтар у Испании, Мадрас у Франции? Не она ли, приставив пистолет к виску китайцев и завладев их портами, обирает до нитки несчастный народ? Не Англия ли алчно поглядывает на Кавказ и Амур?!
– Дмитрий обвел торжествующим взглядом кают-компанию.
– А Сцихеллы, которыми прежде владела Португалия? А неисчислимые земли Индийского океана?..

– Мыс Доброй Надежды, - вставил Анкудинов.

Ободренный поддержкой, Дмитрий продолжал: