– Нет.

– Да. – Она указывает налево. – Вон там гостевой дом. Можешь припарковаться перед ним.

Миновав круговую подъездную аллею и булькающий фонтан и обогнув роскошный особняк-асьенду, я замечаю уменьшенную копию главного здания, размещенную рядом с бассейном. Бирюзовая вода сияет подсветкой, точно рождественская елка – только потому, что это красиво, и ни по какой иной причине. Судя по первому впечатлению, тут проживает какой-то богатый любитель роскоши.

Я понятия не имею, как официантка из кафе может позволить себе жить в гостевом доме рядом с таким особняком, но я видел в Лос-Анджелесе и не такие безумные вещи, к тому же, будем честны, это не мое собачье дело.

Пока она выбирается наружу, я жду, не выключая мотор, но когда она понимает, что я не следую за ней, то наклоняется, просовывает голову в окошко и выдергивает мои ключи из замка зажигания.

– Идем, – говорит она, не оставляя мне выбора.

Глаза у меня слипаются, и прохладная подушка сейчас представляется мне райским наслаждением, так что я сдаюсь и следую за ней в дом.

Там темно, шторы задернуты. Слабый свет пробивается из кухни в прихожую и гостиную, как будто кто-то оставил освещение в ванной невыключенным, но я сначала различаю лишь смутные контуры предметов, пока мои глаза не привыкают к полутьме.

– Вон там диван, – говорит Марица, указывая в сторону гостиной, пока я скидываю обувь. – Я принесу тебе подушку и одеяло.

Тихое позвякивание и перестук когтей по деревянному полу возвещает о появлении какого-то мелкого шерстяного существа, трусящего в мою сторону.

– А, это Мерфи. Пес моей соседки, – сообщает Марица.

Я смотрю на маленького мопса с плоской мордочкой инопланетянина и круглыми, точно блюдца, глазами. Он пыхтит, склонив голову набок, словно не понимает, почему я не беру его на руки.

– Идем, Мерф. Возвращайся в комнату Мелроуз. – Она наклоняется, хватает мопса под мышку, потом говорит мне, что сейчас вернется, и я слышу, как она открывает и закрывает двери дальше по коридору.

Я сажусь и провожу ладонями по чему-то похожему на бархат. Тиканье часов в другой комнате эхом разносится по тихому темному помещению. Несколько минут спустя Марица возвращается, неся сложенное одеяло, поверх которого белеет подушка.

– Спасибо. – Я забираю их у нее и начинаю превращать диван в импровизированную кровать. Мне нужно всего лишь несколько часов сна, а потом я исчезну из ее жизни еще до восхода солнца.

Марица уходит в кухню, открывает холодильник и достает две бутылки воды. Только тогда я замечаю, что она одета в короткий, почти прозрачный топик и соответствующие шорты. Должно быть, переоделась, пока добывала для меня постельные принадлежности. Понятия не имею, как я упустил это, но сейчас я не могу оторвать взгляда от ее длинных ног, изгиба ее бедер и идеальной груди, обтянутой топиком.

Я стряхиваю с себя это наваждение, когда она возвращается и протягивает мне бутылку холодной воды.

Забавно… час назад она обзывала меня и выплеснула мне в лицо воду, а теперь старается с комфортом разместить меня и удостовериться, что я доберусь домой без приключений.

– Почему ты так заботишься обо мне? – спрашиваю я.

– Не пойми меня неправильно. Подушка и одеяло – для того, чтобы ты не капал слюнями на мой бархатный диван, а вода – чтобы ты не будил меня посреди ночи, шарахаясь по моей кухне из-за того, что тебе захотелось пить.

– Спасибо, – говорю я, молча отмечая, что мы в расчете. Я заслужил это.

– Извини за твою футболку, – секунду спустя добавляет она. – Тебе принести другую?

Я качаю головой.

– Она уже высохла.

Мои глаза привыкли к темноте настолько, что я вижу: бархатная обивка дивана, на котором мне предстоит спать, яркого цвета, похоже, изумрудно-зеленого. За свою жизнь я спал много где: в автобусах, в самолетах, в палатках, на полу… но никогда – на изумрудно-зеленом бархатном диване у совершенно посторонней женщины, которая принесла мне блинчики в кафе, врезалась в мою машину… а потом выплеснула мне в лицо воду. И это после того, как я щедро обеспечил ей ВИП-билет на выступление ее любимой группы.

– Еще раз спасибо за билет, – говорит она, уперев ладонь в бедро. Краешек ее топика задирается, открывая кусочек нежной кожи. – Я хорошо провела время. Учитывая все, что было…

Я фыркаю.

– Учитывая все, что было – в том числе и меня?

Марица закатывает глаза.

– В основном.

– Ты все еще злишься на меня?

– Я не могу злиться на тебя, Исайя. Я тебя не знаю. – Она склоняет голову набок, темные волосы свешиваются ей на щеку.

В глубине души я гадаю, что было бы, если бы этот вечер прошел по-другому, и она не набросилась бы на меня. Может быть, я неправильно ее понял. Я думал, что она вся из себя такая заученно-милая, позитивно настроенная, но оказалось, что в ней есть больше, чем кажется на первый взгляд.