– За Шардона! – дружно отозвались они.

– Благодарю вас, мои друзья и соратники, – кивнул новоиспеченный граф Шардонье, – Должен заметить, что без вас всех и вашего участия я бы не достиг того, чего я достиг.

– Во дает, в натуре, – прыснул Ловкач, но острый локоток Рианны, вонзившийся под ребра, заставил его захлебнуться собственными словами и вином.

– Надеюсь, что вы по достоинству оцените дары, которые я для вас всех приготовил. Барримор!

Дворецкий положил перед каждым из гостей резные шкатулки. Они были совершенно одинаковыми по размеру, текстуре и цвету, так что понять, что именно и кому досталось, было невозможно, не открывая подарки.

– И что дальше? К новым вершинам? Какие у тебя планы, граф?

– Изучу полученные новые возможности. Пересмотрю свою экономическую и производственную политику. Ну а потом… Кто самый влиятельный и могущественный правитель этих земель? – поинтересовался «непись».

– Твоя, великая господина, – отозвался Шныга и влепил оплеуху стоявшему рядом с ним Мурглу.

– Ваша, ваша, конечно, могучая господина, – тут же закивал тот, а ему вторил стоявший с другой стороны Гварл, не дожидаясь своей очереди на раздачу тумаков.

– Они правы – теперь ты полноправный хозяин Леса Гоблинов, – усмехнулся Ухорез.

– Нет. Я имею в виду вообще все земли.

– Ну… Император, разумеется. А то, что находится за пределами Империи, называется Дикими Землями, и там правят иные силы, другие законы. Воюющие друг с другом колдуны, вожди варварских племен, спятившие божки – единой власти нет.

– Значит, дальше я планирую стать Императором, – прокомментировал Шардон, который после получение нового титула официально именовался не иначе как «Граф Шардонье».

– Тогда следующий тост – за будущего Императора, и пусть все у него получится!

И присутствующие дружно подняли кубки, включая самого виновника торжества, который хоть и не понимал смысла ритуала произнесения тостов, но старался не выделяться и делать, как все. Ну и что, что это не дает никаких дополнительных бафов или прибавки опыта? Зато теперь он знает, что во время подобных ритуалов растет мораль и лояльность личного состава, пусть даже это никак и не отображается на их параметрах.

После небольшого праздника, устроенного в честь нового графа, гости разбрелись кто куда.

Кто в свою комнату здесь же, в замке. Кто на постоялый двор. Кто в соседний поселок. А кто и в игровую комнату небольшой подмосковной квартирки.

– Ну как ты, сестренка, голова не болит от дармовой выпивки-то?

– Хорошее вино, между прочим. Надо сказать Шардону, чтобы наладил его поставки в нашего «Пивного Барона».

– Слушай, а может, переименовать трактир в «Пивного графа», а?

Лариса ненадолго задумалась, но все же отрицательно мотнула головой, раскидывая слипшиеся от нейро-геля каштановые кудри по плечам:

– Нет, как-то оно не звучит. Как думаешь, у него получится?

– Стать Императором? Да черт его знает. Иногда мне кажется, что для этого непрошибаемого бота вообще нет ничего невозможного.

– И ты поэтому так к нему прилип? Надеешься, что он и клан с собой утащит к вершинам славы?

– Ну, пока что у нас получается отличный тандем, не находишь? Определенно, это мое самое удачное вложение денег и времени!

Лариса молча кивнула.

В наступившей напряженной тишине было слышно, как работают насосы капсул, убирающие остатки геля. Никто из них не хотел первым поднимать острую тему.

– Что насчет этой девчонки? – наконец, не выдержал Корвин.

– Не знаю. Да и… – девушка указала на его ноги, плотно охваченные фиксирующим металлическим каркасом с сервоприводами, – Давай сперва дождемся, пока с тебя снимут эти штуковины. Никуда она за эти пару-тройку недель не денется.

– Уверена?

– Да.

– Почему?

– Иванченко явно ошибся – ему не удалось надежно спрятать дочку, и ее нашли. Да оно и не мудрено, с их-то ресурсами… И теперь используют девочку как наживку. Просто следят, хотя я бы на их месте заперла Надю в какой-нибудь суперсовременной исследовательской лаборатории…

– Ты что, действительно в это веришь?

– Что она умеет читать мысли? Нет. А вот эмоции… Не знаю, что там ей «исправил» в мозгах Шардон или кто там он – или она – на самом деле, но Надя действительно обладает ярко выраженными способностями к эмпатии.