К концу разговора Шуховская уже не шмыгала носом, не сетовала на свою неудачу, а настроилась на позитив. Что ж, не было в ее жизни капризной принцессы, и не нужно.

Распрощавшись с Анной Михайловной и заверив, что днем, как только откроют трассу, сразу же отправится домой, Иветта отложила телефон на стол. Допив чай, Шуховская решила лечь спать. Единственное, о чем она жалела, это о том, что мало пообщалась с подругой. Решив позвонить Светлане, и договориться о встречи, Ива испуганно замерла. Окна просторной кухни выходили во двор и там определенно кто-то ходил.

Иветта жутко испугалась, а в следующее мгновение ее обуяла жуткая злоба и гнев. Ей было плевать, собираются ли воры забраться в дом, узнав, что хозяйка перебралась в город, или принцесса пришел с извинениями. Главное, Ивка собиралась выпустить пар, поставив пару-тройку синяков на теле противника.

Вооружившись шваброй, найденной в углу кладовки, Иветта выключила свет и прокралась к входной двери. Дождавшись, когда дверную ручку кто-то дернул, девушка выскочила из своего укрытия и с громким криком, как учил ее сэнсэй, опустила древко швабры на позднего гостя.

— Мать моя бабушка! — раздался знакомый мужской голос, а Иветта быстро щелкнула выключателем.

— Простите! — сдавленно хихикнула Иветта, прикрыв рот рукой.

Светка с Наумом Мирославовичем стояли на пороге дома мамы Нюры. Вернее, Наум стоял, а Светка, держась за живот, корчилась от смеха. Мужчина, потирая ушибленную голову, обиженно смотрел на девушку.

— Я все понимаю, — ворчал Вольных, — И с момента знакомство со Светланой я многое успел пережить, но чтобы шваброй, да об голову…

— Я очень сильно извиняюсь! — покаялась Иветта, собирая переломанную надвое швабру.

— А мы тортик к чаю прихватили! — сообщила Света, входя в дом и закрывая за собой двери, отсекая тепло уютного домика от морозного холода зимы.

Иветта тоскливо посмотрела на перевязанную яркой лентой картонную коробку с ярким логотипом кулинарии. Взяв протянутый десерт, Ива повела гостей на кухню. Отыскав чашки, расставила их на столе. Света с Наумом устроились на мягком диванчике, а Ива, вооружившись ножом, развязала бант и сняла крышку с коробки.

Яркая надпись и цифра «Двадцать пять» красовались на верхушке двух ярусного шедевра кондитеров. Ивка вздохнула.

— Жалко резать, — призналась Иветта, старательно гоня мысли глупой влюбленной девчонки в своем сердце, настойчиво шептавшей о том, как все могло бы сложиться, если бы не приехала Лана, если бы Ива не застукала их на кухне, если бы…

Решительно вонзив нож в мягкие коржи, Ива отрезала большой кусок.

— А как же именинник и без торта? — улыбнулась Ива, подавая Науму тарелку с первым куском.

Второй достался Светлане, но она, не дождавшись своей порции, принялась ковырять пальцем в тарелке мужа. Тот снисходительно смотрел на девушку, подставив кулак под подбородок. В который раз Ива удивилась сходству отца и сына. И вновь стало грустно.

— Именинник обойдется, — хохотнула Светлана, — Десерт ему только навредит. Фигуру испортит. А нам торт нужнее.

Во входную дверь вновь постучали. А Ива вопросительно взглянула на гостей.

— Только без швабры! — вскинул руки Наум, — Это Лизавета! Обещала прийти чуть позже, как только старую грымзу уложит в постельку.

— Наум! Она ведь твоя мама! — покачала головой Светлана, а Иветта, тихо посмеиваясь, отправилась открывать дверь ночной гостье.

Лиза принесла вино и горячий шашлык. По виду ароматного мяса Ива поняла, что Тарас его только что снял с огня. Но уточнять она не стала. Хорошо, что сам не увязался, поскольку Ива сомневалась, что очередная встреча с парнем пройдет так же спокойно, как и предыдущая.

Вино оказалось очень вкусным. А может быть, это просто нервы. Но когда бутылка опустела, гости решили разойтись по спальным местам. Света с Наумом расположились в хозяйской спальне, с позволения мамы Нюры, полученного по телефону. Лиза облюбовала гостевую комнату, а Ива решила выспаться в спальне Груни.

Дом погрузился в тишину, сквозь тонкие стены Ивка слышала, как хихикает Светлана, и как о чем-то ворчит Наум. Почему-то отчество «Мирославович» никак не соглашалось прилипать к имени мужа подруги. В мыслях Иветта так и звала его, просто Наум. К тому же, мужчина выглядел очень молодо, поддерживал молодежные темы за столом, радуя девчонок. Для Лизы он скорее казался взрослым старшим братом, нежели отцом.