– Я обо всем позабочусь, - заверила его Луиза.
– Не волнуйся.

Она последовала за ним по ступенькам. Коты куда-то попрятались. Он их не винил.

В спальне Луиза поставила телефонный аппарат на столик, распутала шнур, положила трубку на рычаг, потом оглядела кровать.

– Тут надо прибраться. Доктор подождет. Никто не сможет жить в такой вони.

– Трусы и простыни надо засунуть в пластиковый мешок для мусора и выкинуть, - предложил он.
– Электроодеяло - штука дорогая. Может, расстелить его во дворе на столике для пикника и дать высохнуть? А потом положим его в другой мешок и отдадим в химчистку.

Она кивнула, скатала электроодеяло в рулон.

– Мешки на кухне?

– В чулане для щеток.

Через несколько минут Луиза вернулась с черными пластиковыми мешками, В один засунула загаженные простыни.

– Теперь это.
– Она указала на трусы.

– Тут, между прочим, холодно, - запротестовал он.

– Они грязные, - напомнила она.
– А помывшись, ты сможешь надеть теплый халат.

Он постарался засунуть большие пальцы под резинку. Не получилось.

– Как насчет доктора Кинг?

Она ухватилась за резинку и стянула трусы на лодыжки.

– Я передумала. Доктор подождет. Сначала займемся тобой.

В доме было две ванные. Обе на втором этаже. Но только одна с ванной и душем. Дэнни встал под душ. Внутренне сжался, когда Луиза повернула вентиль. Ничего не произошло.

– Нет напора, - прокомментировала Луиза.
– Нет воды.

– Наверное, замерзли трубы, - предположил Дэнни.

– Внизу тоже?

Он уж хотел пожать плечами. Но вовремя остановился.

– Может, внизу все нормально.

– Я проверю. Ты подожди здесь.
– Через минуту снизу послышался ее голос:

– Вода течет. Сейчас вернусь. И начала таскать кастрюли, полные горячей воды. Он вскрикнул, когда первые полгаллона, как ему показалось, кипятка вылились ему на спину.

– Ничего страшного, - одернула она его.
– Ты просто замерз. Температуру воды я проверила. Нормальная.

Луиза вылила на него еще кастрюлю, потом взялась за губку. Тут уже и Дэнни признал, что вода хорошая. Руки по-прежнему висели, он смотрел на коричневую жижу, убегающую в сливное отверстие. Вновь на него лилась вода, вновь его терли. Наконец убегающая вода стала прозрачной.

– Готово, выходи из ванны.
– Она накинула на него мягкое полотенце, очень осторожно, чтобы не сделать больно. А когда полотенце впитало влагу, заменила его синим махровым халатом. Набросила на плечи, завязала на талии поясом.
– Теперь полежи. А я позвоню доктору.

Грязных простыней давно не было, но на матрасе остались мокрые пятна. Похоже, Луиза долго оттирала его. Она постелила на кровать полотенце, сверху - дешевый плед.

– Ложись.
– До пояса накрыла Дэнни старым шерстяным одеялом.
– Удобно?

– Пожалуй, - ответил он.
– Насколько возможно. Он понимал, что об удобстве мечтать не приходится. Но кто знал, когда он пойдет на поправку? Так что, подумал он, лежи. Пока лежится. И лег, привалившись спиной к груде подушек, сложенной Луизой.

Но не успев привалиться, застонал.

– В чем дело?
– спросила Луиза.

– Хочу пи-пи.

– Я помогу тебе встать.

– Не уверен, что у меня получится. Спина и плечи так болят, что я боюсь развалиться при малейшем движении.

– Гм-м-м. Горшка или утки у тебя, конечно же, нет?

– Нет.

– Терпи.
– И она выскочила из спальни.

– А ты куда?

– На кухню, - донеслось с лестницы.

Дэнни сосредоточился на том, чтобы до предела зажать выход из мочевого пузыря. Но желание облегчиться усиливалось с каждой секундой.

Луиза вернулась с двухлитровой пластиковой бутылкой из-под "диет-колы" и большими ножницами.

У Дэнни округлились глаза.

– А ножницы зачем?

Она угрожающе клацнула лезвиями.

– На случай, что придется тебя обстричь, чтобы твой крантик залез в горлышко.

– Ха-ха. А может, отрезать горлышко?

– Думаешь, оно слишком узкое?

– Даже в моем нынешнем состоянии, - ответил он. Одним ударом она пробила дыру у основания горлышка, потом аккуратно вырезала его.

– Этого хватит?

– Если только я не чихну. Края-то острые.

Он расставил ноги пошире, и Луиза примостила бутылку между его бедер и ловко вставила его поникший пенис в дырку. Ему подумалось, что она не была такой бесстрастной, когда в последний раз касалась его игрунчика. Но сегодня и он не чувствовал никакого возбуждения.