— Я буду слушать тебя, словно Бога! — промолвила женщина, крепко прижимая ребенка к груди.

— Ты знаешь, что иногда в тело входят злые духи?

— Да! — подтвердила та, дрожа всем телом и стараясь прикрыть мальчика еще больше своими руками.

— Так вот, иногда им нужно давать возможность уйти прочь из тела, — продолжал Майкл. — А ты так укрывала своего сына, что злым духам было там тепло и хорошо, и они не бросали мальчика.

— Ха! — крикнул Педро Гонсалес и его глупое лицо озарилось мыслью. — А что я тебе говорил?

— Дурак ты и сын дурака, — с яростью прошипела жена. — Придержи язык! Мы должны слушать и молчать. Отец, твои слова входят в мое сердце, словно святое причастие.

— А теперь, — промолвил Рори, немного нервничая и потирая подбородок, — я тебе скажу, что я сделаю.

— Я слушаю, отец, — покорно произнесла Мария.

— Я изгоню злой дух, который убивает маленького Хуана.

— О, хвала Господу и хвала тебе, падре Рори!

— Тише! — приказал Рори Майкл. — Если ты будешь делать то, что я сказал, то все получится.

— Мы видели уже, как старый мул стал молодым, — закивал головой Педро Гонсалес.

— Итак, — продолжал Рори, — первое: ты будешь держать ребенка весь день на свежем воздухе, в тени деревьев, там, где прохладно и дует ветерок. За твоими девочками может присмотреть и соседка.

— Они сами могут присмотреть за собой, — выпалила Мария. — Я выполню все. Наш отец уверен, что сильный, холодный ветер не повредит Хуану?

— Да, уверен, — солгал Майкл. — И еще — сними с него все это тряпье, заверни его в одно одеяльце. Этого будет достаточно. Ночью оставляй открытыми дверь и окна в доме.

Женщина открыла рот от изумления.

— А как же ужасный сырой ночной воздух, отец? — запротестовала она.

Педро безмолвствовал, но задрожал.

— Это для спасения жизни вашего сына, — напомнил им Майкл.

— Хорошо, все будет сделано, как ты скажешь, — согласилась Мария.

— Вместо масла давайте ему немного каши с молоком, но три раза в день. А когда занесете его вечером в дом, то ни один звук не должен потревожить его — ни кашель, ни чихание. Попросите соседей вести себя тихо. Исцеление возможно только в тишине.

— Ха! — воскликнула Мария. — Мне начинает казаться, что дух будет изгнан.

— Будьте в этом уверены и никогда не сомневайтесь, — заявил Рори. — Я буду вам помогать и днем, и ночью.

— Сохрани тебя Господь! — в один голос повторили родители.

— Да, — вспомнил Майкл, — при ребенке никогда не зажигайте огонь в очаге, это будет страшным ослушанием. Вы слышите?

— Мы все слышим. Будет сделано так, как ты говоришь.

— Послушай, Мария, — прошептал муж удивленно, — он перестал плакать. Прислушайся, он больше не плачет. Похоже, тут помогают все святые! Он улыбается, падре Рори!

— Правда, — промолвила Мария, — зло начинает уходить.

— Возвращайтесь быстро домой, — завершил Рори Майкл. — Погасите огонь в очаге, откройте дверь, окна и распеленайте ребенка. А затем дайте ему каши с молоком, а если ее у вас нет дома, то попросите у соседей. И увидите, что до утра он будет спокойно спать.

Они стали уходить, шепча слова благодарности дрожащими губами. Рори смотрел им вслед, а на губах его играла странная улыбка.

— Просить благословения у меня! — пробормотал он, беззвучно и безрадостно засмеявшись в темноте конюшни.

Жизнь чудотворца, как Рори убедился в этом, была вовсе безмятежной, а очень напряженной. Три дня он избегал встреч с мексиканцами. К концу этого срока маленькому Хуану стали помогать его непроверенные рецепты. Оказалось, что мальчик может есть простую пищу, что ему легче дышится на свежем воздухе, чем в закупоренном и днем, и ночью доме, в испарениях и дыму.

И он стал постепенно выздоравливать на открытом воздухе, под сенью дубов, где ползал под солнышком или в тени. Мария клялась, что мальчик начал поправляться, и что морщины на его тоненькой шее стали исчезать. Щечки его порозовели — посмотрите сами, если не верите! И он почти перестал плакать. Вчера проспал всю ночь и проснулся только утром, сразу сердито закричав, требуя, чтобы его покормили.

Теперь Мария смеялась — какая она была глупая! Подружки-сплетницы навещали ее, садились рядом с ней в тени и удивлялись этому чуду. Они не были уверены, что душа Хуана не была продана дьяволу, но все равно завидовали счастью родителей.

А как же сам исцелитель?

Все пеоны, встречаясь с Майклом, незаметно осеняли себя крестом. Однако ему в лицо они лучезарно улыбались. Человек, способный превращать старых лошадей в молодых, спасать угасающую жизнь ребенка при помощи могучего чуда, достоин восхищения и, может быть, поклонения, даже если он и получил свою силу у самого дьявола.