– Саш, ну зачем…

– Да подожди ты!
– по-юношески вспыльчиво перебил он. – Мне просто интересно: если бы я был как все, на своих двоих, у меня был бы шанс?

– Сашка, ну ты даёшь, это что – признание в любви такое? – попыталась перевести всё в шутку, ощущая предательское жжение в глазах. – Ты только взгляни на себя – ты красавец, зачем тебе я – потрёпанная жизнью и с ворохом проблем?

– Так-то на безногих инвалидов очередь тоже не большая, - криво улыбнулся он. – Ты не думай, я не жалуюсь, просто понимаю, что мои шансы против его ничтожно малы.

– Не хочу ничего слышать! Ты не безногий и не инвалид! И ты встанешь на ноги, я обещаю тебе! Я сделаю для этого всё, слышишь? – с жаром выпалила она и, взяв его за руку, подкатила к себе ближе. – Я созванивалась с израильской клиникой, они работают с такими травмами, у них есть новейшие роботизированные костюмы, лучшие массажисты и нейрохирурги. Там тебе обязательно помогут! Да, упущенно много времени, но твоя травма - не приговор.

– О чём ты? Даже если мы продадим квартиру - этого не хватит! Я трезво смотрю на вещи и не строю иллюзий. Я – раб своего чёртова парализованного тела, но я не отчаиваюсь, есть люди, которым гораздо хуже. Я переписывался с парнем, у которого после падения с высоты рабочей осталась только левая рука. И всё! Вот где засада, а у меня только ноги – всё остальное работает как надо, - многозначительно повёл бровью. – Так что, считай, я счастливчик.

Слёзы душили, мешая сделать нормальный человеческий вдох. Он ещё пытается шутить, пытается увидеть что-то хорошее в своём состоянии...

Господи, если бы не она, у него была бы полноценная жизнь, он бы встречался с девушками, закончил институт, может, построил блестящую спортивную карьеру.

Ей-то что: она продолжает жить, работать, спать с мужчинами и строить планы. Груз на душе? И что с того - он не сковывает ей ноги. А Саша инвалид. Как бы она не не любила это слово, избегая его даже в мыслях, но он инвалид! По её милости! Потому что однажды она залила глаза и лишила этого потрясающе красивого парня нормального будущего.

Не выдержав, всё-таки заплакала, хоть и обещала себе никогда не показывать при нём свою слабость.

– Вер, ты чего? – мягко проговорил он, робко поглаживая её дрожащие плечи. – Это я тебя расстроил? Идиота кусок. Я не хотел. Вер, ну не плачь, - наклонился, утирая с её щёк горячие слёзы.

Его колени касались её коленей; прислонившись лбом к её лбу, провёл большим пальцем по её скуле, очертил линию подбородка.

– Я не хочу, чтобы ты винила себя, - прошептал совсем тихо. – Я знаю, что ты не хотела, знаю, как ты раскаиваешься. Пожалуйста, не плачь.

Вера распахнула глаза, смаргивая разъедающую соль. Его глаза были совсем близко – она ощущала трепет его ресниц на своих веках, тонула с чистоте голубой бездны, где не было ни грамма злости и осуждения.

– Ты всё знал… - сказала так же тихо. Он молча кивнул.

Сцепил пальцы за её спиной, притянув ещё ближе.

– Знал - и молчал… И давно?

– Всегда. Я помнил лицо девушки, что склонилось надо мной там, на дороге... Если честно, я сам не понял, что тогда произошло - я шёл по переходу, вдруг откуда ни возьмись появляется машина и, набирая скорость, сбивает меня с ног. Я лечу навзничь в кювет и больно ударяюсь спиной о что-то твёрдое. Сразу за посадками - железная дорога, какой-то идиот притащил оттуда старые ржавые рельсы... Если бы не этот чёртов кусок железа... Я действительно нереальный счастливчик, - он снова горько усмехнулся.
– Я видел, как ты плакала, как пыталась помочь, только сказать ничего не мог - отключился, а когда очнулся уже в реанимации, то сразу тебя узнал – ты тогда сидела рядом и держала меня за руку, а когда увидела, что я в сознании, сделала вид, что проверяешь пульс, - губы тронула лёгкая улыбка. – Мне кажется, что я поплыл уже тогда.

Она улыбнулась тоже и разразилась новым потоком слёз. Из носа текло, глаза неумолимо щипало. Она ощущала его дыхание, его руки на своей спине, его обездвиженные колени. Она видела, как он на неё смотрит - и этот взгляд говорил красноречивее любых слов.

Почему она не полюбила его? Она была бы счастлива разделить с ним жизнь, и плевать, что он пока не может ходить, даже плевать, что он намного моложе. Но сердце молчало, и сказать ему «да» из жалости она не могла. Он не заслуживает жалости. И он будет ходить, будет счастливым! И уж конечно не с ней, она не достойна любви такого чистого мальчика.

Он всё знал, но не выдал её! Никому не выдал!

Она сняла его руки со своей спины и сплела свои пальцы с его. С силой сжала прохладные ладони.

– Прости меня… Мою вину не измерить ничем, но я клянусь, что поставлю тебя на ноги! Я подарю тебе этот шанс!

– Если ты подаришь мне ночь любви, я тоже не откажусь, - буркнул он, и они оба расхохотались. Громко, как-то истерично-безудержно. Отсмеявшись, Вера смахнула рукавом размазанные слёзы:

– Мы ещё станцуем на твоей свадьбе, обещаю...

– Скорее уж на твоей, но, надеюсь, ты не выйдешь за этого хлыща и найдёшь себе кого-то получше. А если так никого и не встретишь, то ты знаешь, где меня искать. Я, знаешь ли, домосед, - он нежно убрал за уши её прилипшие к мокрым щекам волосы.

– Спасибо тебе за всё… и прости, если сможешь...
– шмыгнула носом Вера.

– Мне не за что тебя прощать. Просто так вышло, - его глаза жадно бегали по её лицу, то и дело останавливаясь на губах. – Можно я тебя поцелую? Один раз.

– Саш… - замялась.