Вышел к избушке. Она была сложена обстоятельно, из толстых бревен, и могла простоять еще лет с полсотни — неизвестные промысловики постарались на совесть. Стекла в небольших окошечках пребывали в неприкосновенности — в последние годы иные скоты без зазрения совести пакостили в охотничьих избушках, вплоть до того, что поджигали их, но сюда, похоже, не добрались. Под сосной рядом с крылечком лежат приспособления для шишкования — огромное сито из железного листа с пробитыми дырочками, толстый колот, огромная скалка. Толстенная колода засыпана грудой свежей шелухи — чешуйки шишек, сбитых явно в этом году. Значит, где-то поблизости хороший кедровник…

Как он и предвидел, никто не пошел в избушку — не стоило лезть в гипотетическую ловушку. Группа расположилась метрах в двадцати от избушки, под могучими соснами. Трое сидели по некоему незримому периметру с автоматами на изготовку, а остальные, за исключением Полковника, которого никто не спешил брать на довольствие, с удовольствием жевали профессиональный деликатес — горький шоколад, прессованный с орехами, растертым в порошок сушеным мясом и еще кое-какими химическими добавками, придававшими бодрости. Джен, впрочем, клевала, как воробышек, не отдышавшись еще после недурного перегона.

Мазур подмигнул ей, остановившись рядом:

— Ну что, это вам не в «кадиллаке» по Бродвею?

Она улыбнулась — слабо, из чистой вежливости:

— Пожалуй…

На ней вновь красовались бронежилет и бушлат, и Мазур, не выдержав, откровенно ухмыльнулся: вообще-то и в отечественной, и в американской армиях сейчас хватает женщин, и в форме они выглядят самыми обычными зольдатиками, не хуже мужиков. Однако помощница прокурора в штатной спецназовской амуниции, хоть убей, казалась стопроцентной голливудской старлеткой (начинающей кинозвездочкой), наряженной для съемок боевика всех времен и народов «Баба-яга в тылу врага». Вот только отчего-то проявляет явственные признаки нервозности — вполне, впрочем, простительной, прокурор как-то привык, что это его боятся все, это именно ему приходится выступать в роли охотника, а не наоборот…

Остальные размеренно жевали с устало-отрешенными лицами опытных солдат, привыкших наслаждаться каждой минуткой отдыха, — и выглядели сейчас столь одинаковыми, что Мазур, не зная заранее, кто родился под сенью родных осин, а кто прибыл из-за океана, ни за что не отличил бы земляков от залетных гастролеров.

Он разорвал пакетик с ломтем обезвоженной ветчины, сухой и легкой, как пробка, налил туда воды из фляги — есть не особенно и хотелось, но все равно следовало набить калориями организм.

— Супермены! — вполне непринужденно позвал Полковник. — Дайте жрать. Женевская конвенция как-никак обязывает…

— Освоился, падаль, — проворчал майор Прагин. — Ладно, дайте ему кто-нибудь кусманчик, да не особенно большой — не сват, не брат…

Он задумчиво играл с процессором, вновь и вновь высвечивая на экране точку, где они в данный момент находились. У Мазура в одном из многочисленных карманов лежал такой же, но не было пока случая воспользоваться. Равнодушно откусывая от набухшего и ставшего мягким куска ветчины, он достал другой рукой маленький радиоприемник (чьи миниатюрные размеры вовсе не означали примитивности), нажал кнопку автонастройки. Из динамика неслись лишь шорохи и треск — никаких радиопереговоров поблизости. Потом послышался треск погромче, словно с размаху разодрали кусок ситца. И снова.

Мазур взглянул на небо, на тот крохотный кусочек, что был доступен взору между густыми кронами. Все уже затянуто серым — совсем недалеко сверкают молнии, пожалуй, гроза скоро докатится и сюда. Беспокойно покосился на часы — пора бы, пора…

— Отличная погода надвигается, а? — тихо спросил майор. — Какое серьезное прочесывание в ливень…

— А летчик у вас хороший? — спросил Мазур. — Вертушке в такую погоду тоже неуютно…

— Дерьма не держим.

— Вы и на «Жемчужине» дерьма не держали… — увидев, как исказилось лицо майора, он мысленно выругал себя. — Извини…

— Ладно. Хочешь идиотскую версию? Насчет теплохода?

— Ну?

— Если уж впадать в манию преследования… — сказал майор. — Они вполне могли прятаться где-то на судне.

— Что, втайне от команды?!

— Если предположить сообщника из числа команды — не столь уж и нереально, — сказал майор. — Там в корме есть небольшой грузовой трюм, он пустует… пустовал. И две трети кают были заперты. Для битых волков просидеть сутки, как мыши, — ничего невозможного.

— Но должны же были проверить?

— Я говорю — при наличии сообщника в команде, и не из рядовых…

— Я смотрю, у вас, сухопутных, порядок в хозяйстве стоит образцовый… — усмехнулся Мазур.

На сей раз майор не обиделся — осклабился еще шире:

— А чей это контрразведчик, лицо, приближенное к адмиралу, оказался подсадкой «соседей»?

— Тут ты меня подсидел, — сказал Мазур преувеличенно душевно. — Тут мне крыть нечем… Опознавательные знаки у вертушки какие?

— Бортовой номер — триста пятнадцать, — сказал майор. — И синяя ракета при подлете.