— Мне уже не хочется тебя бить или душить, мне хочется узнать: на что ты готов пойти, чтобы наследство осталось с тобой?

Он потёр еле уловимую щетину на выбритом утром подбородке и отрицательно покачал головой.

— Некорректно поставлен вопрос. Я не компьютер, чтобы перечислить все варианты.

— Ну, хорошо, тогда давай так: сейчас, после произошедшего, ты готов расстаться с тростью?

— Именно перед этим выбором и хочет меня поставить Даррен. Разумеется, я ему не дам. И обязательно заполучу и тебя, и реализую свои амбиции.

Тэсс кивнула.

— Я так и знала.

— Ты со мной, Льдинка?

— Да.

— Хорошо, — в задумчивости мелко закивал он, как японская статуэтка. — Я верю тебе.

— Спасибо, — опустила плечи девушка. — Я вот тут ещё поживу недельку-другую и… приеду, — продолжала она ломать пальцы.

«Отпусти! Отпусти её! — кричал внутри Андрея предательский внутренний голос. — Ты же видишь, ей здесь лучше. Сохрани её. Останься в её памяти, как эпизод».

— Я буду ждать тебя, — возразил ему мистер Дексен. — Прислать за тобой самолёт?

— Я тебя умоляю…

— Хорошо, — поднял он руку в останавливающем жесте.

Мужчина на сто, на двести процентов знал, что стоит ему сейчас прикоснуться к ней, просто положить руку на горло или на оголённую ключицу в вырезе халата — и они не смогут оторваться друг от друга. И всё вернётся. Необходимость быть рядом, которая, по сути, никуда и не девалась, оптимизм, жаркие ночи и интересные совместные ужины — всё, абсолютно всё.

Но ненадолго.

А ему нужно было вернуть это навсегда. Даже вопреки тому, что минуту назад он приготовился с ней расстаться.

Поэтому, когда пришла пора уходить, мистер Дексен уже практически был уверен, что если они сейчас порознь и на время, то потом уже не разлучатся никогда. Вопрос только в цене.

И это заставляло задуматься.

«Боли будет много. Очень много», — вытер кончик носа мужчина.

Конечно, романтично было бы рассуждать о том, что они должны пройти через препятствия, что безоблачность развращает, опустошает; нельзя доставаться друг другу слишком легко; то, что достаётся с трудом, дороже ценится — и так далее.

Но ему хотелось сделать эту женщину счастливой без потерь и рваных ран. Просто счастливой, и всё. Он не планировал заставлять её страдать за своё счастье. Предпочёл, чтобы она заполучила нормальную, хорошую жизнь лишь за то, что оставалась собой. Человека можно любить и уважать не только за горести и муки, им перенесённые.

«Поздно», — наконец поднялся он.

Нужно иметь мужество и силу выдержать эту чёртову паузу, сколько бы она ни длилась, ни тянулась, как вязкая, тягучая смола. Липкая и противная, тревожная и неуверенная. И эту грёбанную ситуацию нельзя искусственно куда-то двигать или тормошить. Максимум — контролировать. А этого не достаточно. Весьма.

Андрей пожевал губы. Уходить не хотелось. Он посмотрел на свои ладони, и сознание всколыхнули воспоминания ощущения волос Констанции — нежных и шелковистых.

Мужчина улыбнулся.

«А вот это зря», — не в силах выдерживать такого зрелища, Тэсс отвела глаза в сторону. Девушка видела замешательство Дексена, ей захотелось ещё каким-нибудь дополнительным способом дать ему понять, что она будет рядом.

— Андрей, у тебя есть деньги? — вспомнила о скором мамином дне рождения.

Мужчина поднял на неё голову и выгнул левую бровь. Он не помнил, когда ещё она просила у него денег.

— Какой ответ ты ожидаешь услышать?

— Мне нужно немного денег, — гнула свою линию девушка.

Он понимал, что это игра, и от него требуется её поддержать, но не это главное. Тэсс наконец-то постаралась снять напряженность между ними.

«Испугалась, что я просто так уйду?»

— Неплохая попытка, Тэсс, я оценил. Немного? — погладил он ноготь большого пальца подушечками четырёх остальных. — Нет, немного дать не могу. Минимум — десять тысяч.

Она вздохнула и опустила плечи.

— Идёт. Я тебе потом верну.

— Даже не сомневайся. Могу я узнать цель, — ухмыльнулся он, — этого займа?

— Можешь. Хочу сделать поддельный паспорт на левое имя и рвануть из страны, — шутливо вскинула подбородок она.

— Хм, тогда двадцать тысяч! Делай сразу и на меня. Я с тобой. Имя ты уже знаешь.

Когда речь зашла о поддельных паспортах и именах, они стали прежними Констанцией Полл и Андреем Дексеном. Почти.

— Норман МакТавиш? Договорились, — просияла девушка. — С тебя самолёт.