— Ты когда-нибудь думала этим местом?

— Насколько мне известно, моя левая грудь не умеет мыслить, — уклонилась я от ответа.

Он усмехнулся.

— Ты знаешь, что я имею в виду, Пикси.

— Не называй меня так.

Он задумался и произнес:

— Я думал мы друзья.

— Мы были. Но потом ты прижал меня к стене.

— Спасибо за напоминание. — Он снова схватил мою свободную руку и прижал к стене. Увидев, вспышку гнева в моих глазах сказал: — Если бы ты действительно разозлилась, то боролась бы.

Я покраснела.

— Это бесполезно. Ты огромен.

— Я бы отпустил тебя. Ты же знаешь. Не хотел, но отпустил бы... Если бы ты этого не хотела.

Мы молча смотрели друг на друга, его лицо было так близко, что я видела в зеленых радужках маленькие золотые пятнышки.

В тот момент я забыла, где я, кто я, и что было правильным.

И я даже не понимала, что тянулась к этому мужчине, с самого начала он привлек мое внимание.

— Почему ты сопротивляешься этому, если хочешь?

Почему я снова сражаюсь?

— Нора?

Отгораживаясь от него, я закрыла глаза, что позволило вспомнить, почему я боролась с этим: чтобы спастись от боли.

— Потому что...

Неожиданно на меня обрушился его рот, заставив замолчать. Удивление от происходящего пересилило инстинкт. Я ответила, переплетая его язык со своим. Дернула руки, но он не отпускал и продолжал удерживать за запястья, а я хотела его обнимать. Я хотела провести пальцами по его волосам.

Меня охватило тепло и, как будто я была покрыта топливом, у моих ног распалился огонь; взметнулся молнией, и окружил пылающими языками.

Слишком горячо. Слишком мало. Слишком все.

Я хотела сорвать свою одежду.

Я хотела сорвать его одежду.

Он внезапно прервал поцелуй и отступил, глядя на меня с триумфом.

Если бы это был не он, если бы это был какой-то другой момент, то я бы уличила его в самодовольстве.

Вместо этого вспомнила, почему мы не должны этого делать.

Что бы он ни увидел в моем выражении, но это заставило его ослабить хватку на моих запястьях. Я безвольно опустила руки, но он не отступил.

Он ждал, положив ладони на мои хрупкие плечи.

Что-то в его глазах, заставило мою защиту треснуть по швам. Нежность вырвалась наружу, и я обнаружила, что ласкаю его щеку, чувствуя, как щетина покалывает кожу.

Грусть, погасила огонь.

— Ее больше нет, — сказала мягко. — Даже я не могу отвлечь тебя от этого.

В его глазах вели борьбу желание и невыносимо мрачное страдание. Мужчина медленно сместил руки с моих плеч на талию. От легкого рывка я оказалась в объятиях, прижатая к его груди.

А потом он разорвал мою душу, прошептав мучительные слова:

— Но ты можешь попробовать. 

Донован, штат Индиана

Июль 2011

Какая-то часть меня не хотела идти домой. Запах фаст-фуда проникал мне в ноздри, и я постоянно переживала, что даже со временем не смогу смыть его с волос и кожи. И все же, домой идти я не хотела.

— Приятного дня, — сказала своему последнему клиенту, вручив ему гамбургер и картофель фри.

Я отошла от прилавка, встречаясь взглядом с Молли. Она стояла у автомата для розлива напитков, и наполняла газировкой огромный стакан. Молли состроила мне гримасу.

— И зачем я согласилась на сверхурочные?

Широко улыбнувшись ей, мне захотелось выкрикнуть: «Я могу подменить тебя!», но всего лишь напомнила ей:

— Потому что копишь, чтобы купить у Лори тот кусок дерьма, который называется машиной.

— О, да. Прям мечтаю.

Я усмехнулась.

— Больше, чем я. А я все еще таскаю свою задницу на этих двоих, — я указала на ноги.

— Да, и эта задница будет продолжать бросать вызов гравитации из-за этого.

— Она бросает вызов гравитации? — я бросила взгляд на себя. — Серьезно? А мне казалось, что ее нет.

Молли усмехнулась.

— О нет, у тебя есть задница. Она такая же милая, как и ты сама. Твоя попка вполне даже очень — сладкая и маленькая.

— Ты слишком много внимания уделяешь моей попке.