После отставки Президента несколько выборов подряд не дали результата. Не нашлось ни одного кандидата, набравшего более десяти процентов голосов, необходимых для занятия этой должности по конституции. Наступил политический кризис. Выходом из него стало внедрение парламентской республики. Здание Государственной думы на Моховой заняли три фракции: правая, левая и либеральная. При этом либералы образовали коалицию с левыми, чтобы выступить против правых единым фронтом.

У правых были большие планы, но видя, что соперники превосходят их числом, они сконцентрировались лишь на одном направлении – на продвижении закона «О свободном обращении огнестрельного оружия». С помощью компромиссов, интриг и подкупа эта задача была решена, после чего активность правых практически сошла на нет. Имея на руках стволы, они отгородились от творящегося в стране бардака и занялись тем, что приносит прибыль: сельским хозяйством и полезными ископаемыми. Контрольные пакеты акций в этих отраслях были сконцентрированы в их руках ещё со времен приватизации.

Дума осталась в полном распоряжении левых и либералов. Вроде бы, время праздновать победу? Но они немедленно перегрызлись. Помнится, ещё Дональд Трамп говорил, что левые зря сошлись с либералами – у них нет ничего общего. Прав был ковбой. Сначала они спорили, потом перешли к дракам, а затем и к массовым уличным столкновениям. Первый крупный конфликт случился возле памятника Солженицыну на Таганке. Несколько раз левые сносили его бульдозером, после чего либералы переместили его в Западный административный округ и обнесли тремя рядами баррикад. Однако и там стычки не прекращались.

Мэрия оставалась вне политики. Ей удалось закрепить за центром города статус нейтральной территории. Для охраны исторических кварталов власти мегаполиса стянули весь личный состав муниципальной полиции и ОМОНа. От активистов враждующих партий спецподразделения отбивались резиновыми пулями.

Пока в городе творился беспредел, правые вместе с родственниками, сочувствующими и обслуживающим персоналом (парикмахерами, психотерапевтами и поварами) перебрались в подмосковные поселки, где установили свои порядки и поддерживали их с помощью Кольта, Калашникова, Ремингтона, Смита и Венсона. Таким образом, в пределах Третьего кольца и в Московской области жизнь была похожа на прежнюю. Работали рестораны, торговые центры, офисы. Люди зарабатывали и тратили деньги. Что касается районов между Трёшкой и МКАДом, то их пересекала линия фронта. Соваться туда было опасно, и не только политическим бойцам, но и простым обывателям.

Кварталы с левым уклоном было легко узнать по дирижаблям в виде фигуры Вождя, висевшим по их границам. Районы либералов по периметру были покрыты однообразными граффити, на которых Александр Исаевич в старорежимной телогрейке сжимал пальцами папиросу «Беломор». Социалисты приезжали осквернять граффити либералов, а те сбивали из арбалетов надувных Вождей. От полноценной войны спасало лишь то, что денег на оружие противоборствующие стороны не имели. Политическая борьба не приносит прибыли.

6.

В спальном районе было тихо. Ветер гонял смятые пачки сигарет по дырявому асфальту. Сталин покачивался над домами. Mercedes медленно двинулся вперед, стараясь не повредить колеса. Оказавшись в тени дирижабля, приятели высунулись в окна. Огромная фигура вождя коммунистов завораживала.

– Ты знаешь, а ведь мой дед был у него поваром, – сказал Николай Николаевич, и вдруг в этот момент раздался резкий хлопок. Оболочку Генералиссимуса порвало. Воздух со свистом начал вырываться наружу. Надо было сваливать, и желательно побыстрее.

– Держитесь, – предупредил Толян.

Немецкая машина заметалась между ям. Удар в подвеску, ещё удар. На правом переднем колесе пробило протектор. Вроде не беда, ведь шины с технологией Run Flat везут и на ободе, но в зеркале заднего вида появился силуэт ржавого пикапа с ватагой в кузове. Левые! Один из них держал в руках наган образца 1920-го года.

– Это за нами? – тревожно оглянулся Лидер.

– Надеюсь, нет, – ответил Толян и показал вперёд, где улепетывал паренёк с арбалетом.

Встревать в чужие разборки в Москве было не принято, но беглец демонстрировал столь искреннее отчаяние, что экс-президент приказал: «Возьмём». Толян притормозил, и парнишка прыгнул на заднее сиденье. Его грудь от страха ходила ходуном. Сзади раздался сиплый вой клаксона. Ватага левых разозлилась и поддала газу, но с разгона грохнулась в яму.

– Твою мать, – обреченно выругался водитель. Социалисты встали с перекошенным передком.

Толян выдохнул. Теперь можно было не торопиться. Впереди МКАД, а за ним сельская местность, населённая правыми. Колесо у них починят быстро и качественно. Работать они умеют. Потому и живут лучше всех. Не надо только соваться к ним с шальными намерениями. Могут убить.

7.

Mercedes притормозил у мастерской шиномонтажа. Толян отправился договариваться со спецами. Спасенный стрелок выглядел озабоченно. Оказалось, его зовут Юлием. Пару часов назад он продал свой скутер в коттеджном поселке и там же прикупил железных стрел для арбалета. Ему надо бы пробраться домой незаметно, но, черт дернул, затеять по дороге разборку. Не сдержался.

– Иди, верни свой мопед, – Николай Николаевич протянул пацану трехсотмиллионную купюру.