Он был слегка раздражен.

Компания “Боевое ремесло Британии”, создатель игр в режиме виртуальной реальности, основанных на подлинных британских баталиях, объявила, что, начиная с грядущей игры по битве при Эдингтоне (878 год н. э., англосаксы против викингов), в армии с обеих сторон они введут больше воинов-женщин. Это горячо оспариваемое решение опиралось на некую остро полемическую историческую работу одной кембриджской аспирантки по имени Крессида Бейнз. Она утверждала, что в битвах на Британских островах на протяжении многих веков участвовало гораздо больше воительниц (и цветных воинов), чем ранее было принято считать, и белые летописцы-мужчины их вкладом в историю своевольно пренебрегали. Чуткая к переменчивой природе “общенациональной повестки дня” компания “БРБ” решила соответственно подправить гендерный баланс в своих играх.

Мика Мэтлока это раздражало, никуда не денешься. Он понимал, что зря это. Считал себя феминистом. У него на стене в Хендонском полицейском колледже висел постер с Энни Леннокс. Мик познакомился с Нэнси, охраняя женский марш протеста “Вернем себе ночь” [6] . Уж кто-кто, а он-то не возражает – пусть “БРБ” лепит воительниц среди саксов и викингов сколько влезет. Может, это даже хорошо. Полезная мелочь в общественных настройках. Все равно что не подсовывать маленьким девочкам исключительно розовые игрушки. Но Мик безуспешно пытался смириться с тем, что подобное развитие событий соответствует исторической правде, а не вопиющему ревизионистскому самообману, каковым совершенно явно было. Мэтлок толком не понимал, почему это не дает ему покоя. Обсудил с Нэнси – она тоже не постигала, отчего ему на это все не насрать целиком и полностью, но никуда не денешься: не насрать.

Тут у Мэтлока зазвонил телефон, и ему пришлось вытащить Пола Уэллера у себя из ушей, отвлечься от гендерного баланса в битве при Эдингтоне (878 год н. э.) и сосредоточиться на спасении собственной карьеры. Звонила Дженин Тредуэлл из отдела по работе с прессой, уведомляла Мика, что помощник заместителя комиссара настаивает: пусть Мэтлок “выйдет на прессу” в два часа дня. Вторая пресс-конференция – с целью устранить “вагон херни”, в какой вылилась первая.

Мэтлок сделал все возможное, чтобы увернуться.

– Дженин, – возразил он, – я просто хотел подчеркнуть, что поскольку у нас неведомый убийца на свободе, тем людям, которые рискуют больше всех, надо действовать в своих же интересах и сводить к минимуму вероятность стать следующей жертвой.

– Женщины знают, что они рискуют, Мик, – отозвалась Дженин Тредуэлл. – Мы шагаем по жизни, зажав в кулаке ключи от машины, и прислушиваемся к каждому шагу позади. От того, что ты запрешь женщин по домам, мужское насилие не прекратится.

– Я ни слова не сказал…

– Понятное дело, ты не имел этого в виду, Мик, но оно вот так прозвучало.

Звучит-то оно резонно. Мэтлок почти не сомневался, что Нэнси бы с Дженин согласилась. И был совершенно уверен, что согласилась бы и Ким, шестнадцатилетняя дочь Нэнси. Хотя это не помешало бы Нэнси повторять Ким, чтобы та не ходила по парку ночью и всегда старалась добираться домой с кем-нибудь из друзей.

Мэтлок совершил ошибку, приняв звонок от Дженин по громкой связи, – видел, что констебль Клегг прислушивается к разговору. Она сочувственно пожала плечами. Мэтлок знал, что€ у нее на уме. Очередной растерянный дед барахтается в чуждых водах общества, в которое больше не “врубается”.

Вообще-то обидно – для мужика, до сих пор определяющего себя как стопроцентно рок-н-ролльного. Хотя, конечно, он понимал, что к рок-н-ролльности одни лишь деды и стремятся.

Мэтлок сдался. Помимо всего прочего, ему только вот так позволят вернуться к работе. Еще и Нэнси позвонила – сообщить, что многие участницы ее книжного клуба уже написали в Твиттер и поинтересовались, чего это Нэнси помалкивает насчет своего отвратительного партнера, винящего жертву, – #ВсыпьТомуКогоЛюбишь.

Ким уже дважды прислала ему незамысловатую эсэмэску: “Чзх!” [7]

Мэтлок понимал: надо что-то предпринять. Историю подхватили все новостные сайты. И основные телеканалы. В высокорейтинговой программе “Доброе утро, Британия” Пирс Морган сказал Сюзанне Рейд [8] , что Мэтлок – позорище, каким не место в рядах современной полиции. Морган добавил, что на сторону “феминаци” он встает нечасто, но по такому случаю “девчонки, я вас прикрою”. Британская общественность так и не узнала, как к этому предложению относится Сюзанна Рейд, поскольку Морган все вопил и вопил, однако ее ехидный взгляд в объектив телекамеры дал аудитории довольно внятное представление.

– Ну в общем, проговори мне, что там замкомиссара хочет, чтобы я произнес, – сказал Мэтлок Дженин и вскоре после обеда появился перед медийщиками – во второй раз менее чем за пять часов.

Теперь, правда, медийщиков, перед которыми он появился, оказалось гораздо больше.

Перед этим Мэтлок выступал с отчетом об убийстве – дело для старшего сотрудника отдела расследования убийств вполне обыденное. А теперь он оказался на переднем крае маневров по устранению ущерба.

Слово Мэтлоку дали не первому.