– Этот не считается! – весело бросил Виктор Львович. – Придется перебить.

– Да ладно, дядя! На стадионе и то все громче визжат и орут, и это же не отвлекает вратарей. А ты – один из лучших вратарей мира, получше Буффона! – подзадоривал племянник.

Впрочем, он быстро осекся, когда увидел озабоченное лицо дяди, напуганные глаза и дрожащие пальцы.

– Что случилось, дядя? – подбежал он со смутным предчувствием беды, но дядя лишь отошел в сторону, продолжая молчаливо слушать то, что рассказывали в трубке. Динамик у него в телефоне оказался не громкий, и мальчик ничего не слышал.

Через минуту дядя бросил тихонько «еду» и повернулся к Кириллу.

– Собирайся, Кириллка. Возможно, ничего и не случилось, а, возможно, случилась беда.

Тщетно во всю дорогу племянник допытывался. Дядя больше не обронил ни слова. Только больше насупился, вжавшись в руль и обгоняя неспешно едущие по городу машины. В выходной день, как назло, никто никуда не спешил, многие выезжали на природу, и то на одной улице, то на другой образовывались пробки. С трудом они доехали до лаборатории, где дядя провел племянника вовнутрь и передал в распоряжение Игорю со строгим наказом слушаться того во всем и не устраивать таких казусов, что случились две недели назад.

– Но почему мне нельзя с тобой? – чуть не хныкал Кирилл.

– Потому что пока еще ничего не ясно. Может быть, ничего и не случилось, и это вовсе не твой отец задержан вдрызг пьяным в баре после того, как раскрошил в щепки барную стойку. Но я поеду туда, тут всего двенадцать километров от города, всё выясню и тут же перезвоню тебе, Кирилл, что это «явно какая-то ошибка произошла».

– Они же должны быть в лесу, а не в баре! Зачем он там? – не унимался мальчик.

– Игорь! Покажи мальчику выздоровевших кроликов, отвлеки его, хорошо? Кирилл, скоро вернусь! – напоследок сказал дядя Витя, обернувшись на издерганного мальчика.

Игорь взял Кирилла за руку и повел к клеткам кроликов. Они сидели теперь в питомнике, в клетках среди прочих кроликов, свинок и мышей, разделенных по секциям.

– Видишь: сейчас они – простые жители нашего заповедного городка. Рыжчик по-прежнему может укусить за палец, если ты к нему засунешь руку. А вот Бурика вполне можно и погладить, и приласкать. Смотри – какие здоровые зайчики!

Зайчики и впрямь блестели здоровьем и какой-то жизнерадостностью и любопытством, свойственным зачастую кроликам на первом году жизни. Рыжчик не забивался в угол и перебегал с места на место, а Бурик так смешно топорщил ушки и шевелил носиком, что Кирилл рассмеялся и на какое-то время совсем позабыл о том, что что-то случилось. Он то гладил Бурика, то брал его на руки, с позволения Игоря. Кролик всем тельцем прижимался, свешивал лапки с обнимающих его рук и водил головой по сторонам, с интересом рассматривая окружающий мир. На Кирилла он смотрел с неподдельной лаской. Мальчик пришел в полный восторг.

– Видишь, Кирилл, – разъяснял довольный Игорь, – наше лекарство полностью вылечило кроликов. Более того, они физически помолодели, обновив всю свою шкурку – видишь, какая она у них приятная на ощупь!

– А они помнят, что с ними было?

– Хе... интересный вопрос, – пробормотал лаборант. – А ты глянь на глазки Рыжчика: иногда в них мелькает, конечно, какая-то неземная грусть и тоска, но сейчас он радуется, как новорожденный. Думаю, что они, конечно, что-то помнят, но многое стирается из памяти, обновляется вместе со всеми клетками. И может, они мучаются не дольше нашего, когда мы вскакиваем с постели после ночи кошмаров.

– Хорошо бы так. Но все же у Рыжчика чуть грустноватые глаза.

– Я ничего такого не вижу, – Игорь повернулся и долго, пристально разглядывал того, но лишь помотал головой и сказал: – Ничего не вижу.

Благодаря экскурсии по лаборатории и рассказам Игоря, Кирилл узнал для себя много нового. И то, что их проект и его итоги были одобрены инвесторами, отчего все до сих пор пребывали в приподнятом настроении, и то, что скоро, с недели на неделю, всё их оборудование вместе с жильцами и персоналом переезжает в частную, охраняемую лабораторию, и все дальнейшие исследования, разработки и подготовка к выпуску препарата для массового производства пройдут в тесном сотрудничестве с лучшими учеными заваевского предприятия.

– Олег Николаевич был настолько щедр, что назначил всем сотрудникам оклад во много раз больший, чем платили здесь. Правда, все плоды в дальнейшем достанутся ему, но он столько в нас вкладывает, что грех жаловаться. А завистников и желающих перехватить наши разработки в городе хватает. Чего стоит артель братьев Волынских! Как ловко они присылали к нам своих людей! Подползали, набивались со всех сторон со своими бонусами. И долго-долго разговаривали с Григорием Филипповичем, раскланиваясь ему чуть ли не до ног, наверняка сулили золотые горы и пуд несбыточных обещаний, но наш шеф – крепкого порядка. По-моему, он их хоть и слушал, но не слышал. Будто размышлял о чем-то своем.

– Это с папой бывает, – вздохнул Кирилл.

– Да. А когда мирные средства не подействовали, и они не смогли раскусить, чем вызван такой большой интерес со стороны Заваева и его окружения (а его интерес никогда не возникает на пустом месте), то стали подсылать к нам громил, одного за другим: то окно выбьют при входе в корпус, то машины наших сотрудников оказываются с проколотыми шинами и угрожающими записками. Последнее время, вроде, поутихли – наши секреты мы храним бдительно, при себе! Никто из посторонних не должен об этом знать.