Что за невезуха!

Уронив бесполезную трубку на колени, я повернулся к Пашке. Тот давно умолк и бездумно смотрел теперь на меня, не смея мешать.

– Где я раньше жил, помнишь? – задал я вопрос. – Ну, с отцом, на Владимирской?

Иванов торопливо и энергично закивал: помню, мол.

– Едем туда! – распорядился я.

Снова кивнув, Пашка послушно, как получивший команду робот, потянулся к ключу зажигания. 

«Сейчас еще, чего доброго, не заведется…» — успел подумать я прежде, чем ключ повернулся в замке зажигания, однако обошлось: двигатель «Нивы» победоносно взревел. То ли помогло, что в момент выброса мной энергии он был заглушен, то ли в старенькой, «простой, как валенок», по выражению Пашки, машинке привередливой Ки не нашлось, чем поживиться.

Ловко развернувшись в тесном проезде, Иванов погнал автомобиль вдоль дома, сразу же, еще во дворе (напомню: темном) набирая весьма приличную скорость.

— Эй, потише, все же не на пожар едем! — силясь перекрыть рокот мотора, машинально одернул я приятеля, но тут же, вспомнив, что у Черных с Миранчуком, реши они нас опередить, будет приличная фора, передумал: — А вообще ладно, гони, только не угробь никого!

Безропотный Пашка исполнил оба приказа: сперва резко дал по тормозам, затем снова что было сил вдавил в пол педаль газа. Тряхнуло неслабо, но на этот раз я уже счел за благо промолчать.

Вдоль улицы фонари горели, темно было лишь на небольшом участке при въезде во двор. На самой границе света и тени грустно стоял обесточенный троллейбус, уже без пассажиров. Южной наружности водитель в оранжевом жилете (Бордеяну Георге, Спящий) раз за разом наводил штангу токоприемника на провод, похоже, не переставая удивляться, почему привычный алгоритм не срабатывает. Проскочив буквально в метре от занятого своим делом работника Мосгортранса, Иванов резко выкрутил руль. Какое-то время «Нива», отчаянно визжа покрышками, продолжала двигаться поперек улицы — уже левым бортом вперед — но на самой осевой линии одумалась и встала на нужный курс. Я выдохнул.

Не прошло и десяти минут, как мы были на 3-й Владимирской улице, почти вернувшись к Дворцу. Отчий дом располагался в самом ее начале, через шоссе от Измайловского лесопарка. Неохотно сбросив скорость, Пашка свернул во двор – о том, что негоже с таким шумом врываться в полууснувший квартал, я снова вспомнил слишком поздно.

Зарулив на свободное место у тротуара, «Нива» замерла, двигатель умолк.

– Постараюсь недолго… – кинул я приятелю, отстегивая ремень.

– Угу, — промычал Иванов.

Выбравшись из машины, я сунулся в багажник и выудил из баула пакет с японскими сувенирами, купленными мной в аэропорту в самый последний момент, просто так, ни для кого конкретно — какой-никакой, а повод для позднего визита. Еще раз окинув взглядом притихшую «Ниву» и убедившись, что по-прежнему четко вижу надпись над головой оставшегося за рулем водителя, я спешно зашагал к подъезду.

Код домофона не менялся здесь лет десять, и через считанные минуты я уже стоял на площадке пятого этажа и звонил в дверь отцовской квартиры. Открыли мне не сразу — так, что я уже начал прикидывать, куда бы это хозяева могли свалить на ночь глядя и как сие влияет на мои планы. Но вот наконец за дверью послышались приглушенные шаги, в стеклышке «глазка» мелькнул отблеск света, и щелкнул отпираемый замок.

– Артур?! – на пороге босой, в затертых «домашних» джинсах и старой линялой футболке с поблекшей надписью «Star Wars: Хан стрелял первым», которую, я, кажется, помнил чуть ли не с детства — тогда она, конечно, была новой и яркой — стоял удивленный и заметно встревоженный отец. Белов Олег, Спящий. — Что случилось?

– - Ничего не случилось, – поспешил заверить я. – Просто вот вернулся из Японии – решил заскочить, сувениры завезти.

– Так поздно? – перевел дух отец. – А что не позвонил сначала?

– Телефон сел, – в доказательство я продемонстрировал «сдохший» гаджет. – Так как, пустишь?

– Да, конечно, заходи, – засуетился он, отступая с порога. – Просто неожиданно так… Я уж подумал, стряслось что! А ты разве не пару недель назад должен был вернуться из этой своей Японии?

Да, такие вот у нас в семье «высокие» отношения, и все о них знают. Впрочем, если бы я помер в токийской больнице, Сэнсэй отцу, конечно, сообщил бы…

– Пришлось задержаться, – пояснил я, входя в квартиру. – Как раз на пару недель.

– Красиво жить не запретишь… Ты разувайся и на кухню проходи, Лида с Викой спят уже…

– Как спят? – непроизвольно вырвалось у меня.

– Сколько сейчас времени знаешь?

– А, ну да… – пробормотал я, пытаясь сообразить, как быть. Система написала «визуальный контакт» – это же значит, глазками надо увидеть… Но врываться в спальню к мирно спящей мачехе – как-то оно совсем некомильфо! Не объяснишь же, что это исключительно ее пользы ради!

– Пиво будешь? – поинтересовался тем временем отец, кивнув на холодильник – дело происходило уже на кухне. – Хотя да, ты же у нас, типа, спортсмен…