Я шумно выдохнула, набираясь сил для продолжения бурного монолога. Смотрю, присутствующие женщины глаза в пол опустили, а мужчины стали потихоньку из зала рассасываться. Покурить им всем сразу приспичило. Я, конечно, больше не поднимала этот вопрос, да и все остальные сделали вид, что спорить не о чем. Понимаю, создала неловкую ситуацию.

Инна полыхнула:

– Это не научная теория, а происки сильного пола. У нас с мужчинами одни и те же желания и эмоции. Все мы одной закваски, все мы полигамны. Женщинам по причине своей физиологии вынужденно приходится в большей степени отвечать (и страдать!) за свое неправильное поведение и поведение мужчин. А мужчины, по сути дела, безнаказанно позволяют себе много больше свободы, прикрывая свою распущенность намеренно выдуманными сказками, древним природным животным стремлением осеменить как можно больше особей. В природе инстинкты и объективные силы за животных решают их проблемы, а в человеческом сообществе большую роль играют субъективные факторы. Необходимо «мирное» содружество сторон.

– Мужчины забывают, что в природе для получения сильного и здорового потомства именно самка выбирает из многих самцов более достойного претендента, – дополнила Жанна горячее выступление Инны. – Я наблюдала: даже кошки принимают не любого самца.

– И цель этой мужской выдумки, – продолжила свою мысль Инна, – очень выгодное для них моральное и физическое закабаление женщин. Вот и вся «недоступная» нам мужская логика. Кто власть захватит, тот и верховодит, у того и правда. Закон джунглей. Общество так устроено. Был матриархат, теперь – патриархат, – жестко заключила она. – Только что-то я не замечаю стремления современных женщин к такому безмужнему осеменению и рождению детей. От скуки, от безделья блудят мужики, развлечься хотят. И очень редко по причине необузданного темперамента, потому что таких мужчин мало. Вот и вся премудрость.

– Воображение вдруг нарисовало мне картину… Я будто смотрю сквозь века… через портал – канал связи с прошлым, – через вход в другое измерение... Я будто гляжу в огромное Окно… Помните фреску Микеланджело Буонарроти «Сотворение Адама» в Ватикане, его роспись плафона Сикстинской капеллы? Ту, где Бог протягивает руку к перстам Адама, передавая ему энергию жизни. Но вместо Адама я вижу… Еву, её тонкую изящную руку… – сказала задумчиво Аня.

– Прекрасные фантазии, – тихо и мягко произнесла Инна.

– А в Италии в семье женщина главная, – сообщила Жанна.

– Не исключено, что женское начало когда-нибудь опять восторжествует. Раньше мужчины ругали женщин, теперь мы мужчин, – рассмеялась Инна. – Безусловно, всех мог бы устроить консенсус.

– Только не мужчин! О каком мужском благородстве в таком случае может идти речь? Это миф? – Аня требовала ясности.

– Почему же, встречаются порядочные мужчины, – не очень уверенно сказала Жанна. – Я ещё будучи ребёнком поняла, что свобода замужней женщины возможна только с любимым и любящим мужчиной. Потому что свою несвободу в таком случае женщина воспринимает как благо, как счастье быть рядом с достойным человеком, как радость идти с ним по жизни рука об руку, вместе преодолевая все трудности быта и внешних проблем.

– Дело за малым – найти именно такую свою половину. Выбрать единственно верный вариант – это как выиграть миллион по трамвайному билету. Вот тут-то и возникают сложности, – мягко улыбнулась Лена. И подумала:

«Женщины, как правило, с самого детства привыкают мыслить быстро и конкретно. Даже в мелочах, даже на кухне. «В чём проблема? Как её решить? Какие будут последствия? Чем можно поступиться? Как подстраховаться?» Чего же сегодня они мусолят, мусолят одну и ту же тему, словесно изощряются? Она слишком сложная?»

У Лены вдруг мелькнула озорная мысль: «Где-то на просторах нашей огромной страны в данный момент наверняка найдётся чисто мужская компания, в которой мужья в противовес нашей беседе абсолютно симметрично отыщут массу примеров «неправильного» поведения и «неоднозначных» характеров женщин. И обсудят они наше племя круче, подробнее и более многогранно. И эпитеты их будут звучать ярче, жестче и обиднее. Вот бы послушать их хотя бы краем уха!»

– Я Васю с радиофизики вспомнила. Этакий медведь был с тонкой, доброй душой. Умница, трудяга. Мягкий, уступчивый, нежный. Вот у кого судьба так судьба. Ужас. И все из-за его женушки. Как ее звали? Мира, Фира? Выходя замуж, она знала, что неизлечимо больна, что детей не будет. В юности её болезнь была не очень заметна, и ей удалось надуть парня. Всю жизнь Вася нянчился с ней как с малым ребенком. Ей же ни нагнуться, ни развернуться. Сначала ноги сделались как тумбы, потом и все тело… Слоновость – дело не шуточное. И все же он диссертацию защитил, руководил целым направлением в науке. Уговорила она его мальчика детдомовского взять. А с ним одни проблемы. Наследственность оказалась – не приведи Господи. А накануне защиты докторской он выбросился из окна.

– Вася! Из окна, по собственной воле? – не поверила Ане Жанна. – Может выпал?

– Поговаривают, сынок приемный руку приложил. Но жена дело замяла, – рассказала Инна другую версию этого страшного события.

– Как нож в спину… – охнула Жанна.

– Хоронили его при большом стечении народа. Я бы сказала, триумфальное было шествие. Назад шли тяжелой молчаливой толпой. Никто не мог на его жену глаз поднять, втайне чувствуя к ней неприязнь. Во всей той сложности и недосказанности лица говорили больше, чем языки. Все её винили. Какого человека сгубила! Вот так незаслуженно быстро оборвалась лента его мужественной жизни, его прекрасного «кинофильма»… – думала я тогда с обидой на кого-то, кто владеет нашими душами и судьбами. – Если бы она одна была такая…

Инна прерывисто вздохнула и добавила скорбно:

– Похоронили Васю со скрипкой, его тайной возлюбленной и утешительницей. Дома он не играл. У жены от неё голова болела… Теперь уже все рядом лежат. После смерти они стали той неразлучной дружной семьей, которой никогда не были при жизни.

И кто бы решился с ней спорить и ей противоречить?

«Вот и до женщин добрались. Кому шлепков больше достанется? Следуя чувству справедливости, считаю, что надо всем поровну. Но лучше бы сегодня не затевать этого соревнования.