Даже не знаю, зачем он оправдывается. Я наклоняю голову к плечу и с подозрением сужаю глаза.

– Думаешь, я на тебя запала? Поэтому ты постоянно сообщаешь о своих отношениях, когда мы вместе?

– А ты резкая, – криво ухмыляется парень.

Я лишь смеюсь в ответ и быстро отворачиваюсь, опасаясь, как бы на смену веселью не пришли слезы. Это забавно. Грустно и смешно. Мама постоянно называла резким отца. Полагаю, яблочко недалеко упало от яблони.

Миллер, должно быть, думает, что обидел меня. Он наклоняется ближе, чтобы привлечь внимание.

– Я не имел в виду ничего плохого.

Взмахом руки я даю понять, что все в порядке.

– Ничего страшного. Ты прав – я резкая. Люблю спорить, даже когда знаю, что ошибаюсь. – Я поворачиваюсь к нему. – Хотя я работаю над собой. Начинаю понимать, что иногда нужно остановиться, чтобы победить. – Это мне однажды сказала тетя Дженни. Стараюсь вспоминать ее совет каждый раз, когда начинаю оправдываться.

Миллер тепло улыбается. От его доброты или под действием травки, но я чувствую, как головная боль из-за пятидневных слез начинает исчезать.

– Если вы с Шелби снова вместе, то почему ты утешаешь меня? Уверена, она бы против этого возражала.

– Если бы я тебя не навестил, то меня бы мучила совесть еще больше, чем сейчас. – Чувство вины теперь написано у него на лице. Он беспокойно кладет руки на руль и позволяет им соскользнуть.

Я собиралась поразмышлять над его комментарием, но тут наш разговор внезапно прервала приблизившаяся машина. Она остановилась совсем рядом с пикапом, и, бросив на нее взгляд, я сразу выпрямилась на сиденье.

Конец ознакомительного фрагмента.