— В диване вылезают пружины! — с ликованием в голосе воскликнула она, сваливая все это рядом со мной. — И кроме того, доброволец из меня никакой!

Я с сожалением проводил ее взглядом, когда она побежала в спальню, потом до меня донесся последний злорадный смешок и дверь громко захлопнулась.

Через пять минут я понял, что Салли совсем не шутила — в диване действительно были какие-то комки, и довольно твердые, но и поверх этих комков были еще комки. Кроме того, было еще одно неудобство — эта чертова штука оказалась мне коротка, и я на ней просто не умещался. Я пробовал улечься так, чтобы мои ноги свисали с одного конца. Затем — чтобы голова свешивалась с другого. В любом случае мне было одинаково неудобно. Две томительные минуты мазохизма — и я решил послать все к чертям, встал и пошел на кухню. Я приготовил себе спиртное и отнес в гостиную, затем уселся на диван и некоторое время предавался размышлениям.

Было смешно сидеть на этом чертовом диване в трусах и так провести бессонную ночь. В то время как совсем рядом в спальне красивая блондинка безмятежно спит одна. И до какой глупости может довести меня мое самолюбие?! И чего плохого в небольшом аккуратном шантаже?! Я подспудно понимал, что вся загвоздка тут была во времени. Слишком поздно было пересматривать свое отношение к шантажу, потому что я уже отговорил себя от подобной возможности. Поэтому единственное, что мне оставалось, — это прямые действия или, возможно, небольшая хитрость.

Я опустошил бокал, выключил свет, затем на цыпочках прокрался до прихожей, открыл входную дверь и тут же резко захлопнул ее. Как только она с громким щелчком захлопнулась, я помчался в темноте назад и, нырнув на диван, натянул одеяло до шеи. Очень скоро дверь спальни отворилась, полоска света упала на ковер, и из-за двери показалась светлая голова со спутанными волосами.

— Рик? — позвала Салли.

— А? — сонно откликнулся я.

— Ты что-нибудь слышал?

— Нет, — недовольно проворчал я.

— Мне показалось, хлопнула дверь, — испуганно сказала Салли.

— Кто еще может прийти в такое время? — пробормотал я. — Кроме Линка Пейджа, конечно.

— Я уверена, что слышала какие-то звуки, — настаивала она.

— Это нервы. Иди спать, — посоветовал я и демонстративно перевернулся на другой бок.

Дверь в спальню затворилась. Я выдержал паузу, а затем снова на цыпочках проследовал к входной двери и поскреб ногтями ее поверхность. Этот звук подействовал даже на мои нервные окончания. Едва я успел вернуться к дивану, как дрожащий голосок Салли позвал меня:

— Рик! А сейчас ты слышал?

На этот раз дверь спальни была распахнута настежь, раздались звуки шаркающих шагов, и в следующее мгновение что-то тяжелое плюхнулось мне на грудь.

— Рик! — дико затараторила Салли. — Он здесь! Прячется где-то в квартире...

— Это все твое воображение, — заявил я. — Отправляйся к себе и постарайся уснуть.

— Это не мое воображение, — захныкала Салли. — Ты встанешь и убедишься! Я тяжело вздохнул:

— Не дают человеку хорошенько поспать! Я поднялся с дивана, включил настольную лампу и устроил настоящий спектакль. Я обыскал гостиную, кухню, ванную и прихожую.

— Никого нет, — наконец прорычал я. — Я же говорил, что тебе это просто кажется.

Ее побледневшее лицо выглядывало из-за спинки дивана — брови в отчаянии взлетели и страдальчески изогнулись, уголки рта дрожали.

— Рик, сделай мне одолжение, — попросила девушка.

— Какое еще? — нарочито недовольно бросил я.

— Зайди в мою спальню на минуту, пожалуйста.

— О'кей. — Я нехотя двинулся к двери спальни. — Но давай поскорее, ладно? Мне нужно хорошенько выспаться.

Только я вошел в спальню, как позади себя услышал странный шум, доносившийся из гостиной и напоминавший плохое подобие сигнальной трубы. Вслед за этим Салли по-военному, строевым шагом вошла в комнату, энергично размахивая руками. Она замерла на месте передо мной и с воодушевлением отсалютовала.

— Доброволец Макки рапортует о дежурстве, сэр! — хрипло выкрикнула она.

Я стоял молча. Постепенно выражение надежды на ее лице угасло и сменилось гримасой беспокойства.

— Ну, — сказала Салли, запинаясь, — ты ведь предпочитаешь девушек-добровольцев, правда? Можешь считать меня таковой! И пожалуйста, смени выражение лица, Рик. Перспектива провести остаток ночи со мной не такая уж и плохая, верно?

Понемногу ко мне вернулась способность говорить.

— Боевая травма головы, — прокаркал я. — Обычно это называют контузией. Сейчас я приду в себя. Ты хоть бы предупредила, что спишь именно в таком виде!

— Ox! — Лицо блондинки прояснилось. Она бросила взгляд на свои длинные обнаженные ноги. — Я не надеваю ничего больше, — с невинным видом сказала она. — Ложусь спать только в верхней части пижамы.

— Вы понимаете, рядовой первого класса Макки, — хрипло проговорил я, — вы вызвались выполнить опасную и физически тяжелую работу!

— Да, сэр! — Она обвила руками мою шею и крепко, всем телом, прижалась ко мне. — Я всегда говорю, — прошептала она, — для моего полковника — все, что угодно!