Наконец ощущение целостности разлилось по всему телу. Таяла граница между мною и миром. Я стала ветром, водой, дождём, разумом и душой. Молитва, эхо, окружавший меня воздух — всё это была я. Меня переполняли тоска и странное счастье.

А затем я постепенно различила голос — колебания воздуха до того, как они станут словами. Наверное, это человеческие желания. От них исходил жар, они пульсировали, излучали смысл и силу, способную изменить мир.

 

Небо за Хиной засветилось оранжевым, золотое сияние мягко окутало её волосы и одежду.

Облака разошлись, и выглянуло заходящее солнце.

Мужчина в костюме издал восхищённый возглас, а я широко открыл глаза. Я видел это не впервые, но всё не мог привыкнуть — каждый раз будто наблюдал некое таинство и неожиданно встречался взглядом с божеством. Меня охватил трепет. Предзакатное светило окрасило алым и нас двоих. Здания Токио ярко вспыхивали, будто догорающие свечи, пока вечернее солнце наконец не скрылось за горами.

Я вдруг заметил в небе вертолёт. Ветер донёс до нас оповещение от Внешнего сада: «Фестиваль фейерверков во Внешнем саду Мэйдзи Дзингу пройдёт по плану, в девятнадцать часов».

Великолепный фейерверк взорвался над нашими головами.

Среди облаков он сверкал ещё ярче, чем в ясном небе. Мигали огни, высоко в воздухе парил разноцветный дым, отблески в тысячах оконных стёкол озаряли город, и с ветром до нас донеслись ликующие голоса толпы.

Мы остались посмотреть фейерверк на крыше небоскрёба в «Роппонги Хиллз». Я вдыхал омытый дождём воздух, слегка прохладный и приятный, и вдруг меня посетило странное чувство, будто когда-то давным-давно я точно так же сидел на этом самом месте, а вокруг витал запах пороха. А может быть, это случится в далёком будущем? Я снова вдохну этот запах, стоя рядом с Хиной? Я вдруг от всей души пожелал, чтобы так оно и было, и сам поразился тому, как сильно этого хочу.

— Знаешь, я люблю...

— Что?! — Я повернул голову.

Хина смотрела не на меня, её взгляд был устремлён на фейерверк.

— Люблю работать Солнечной девушкой и разгонять тучи. Кажется, я наконец поняла своё предназначение... — Тут она повернулась и заглянула мне в глаза. — Ну, точнее, не совсем, можно сказать, что и да, но, с другой стороны, нет... — вдруг затараторила она.

Я вдруг начал загибать пальцы:

— Можно сказать, что и да, но не совсем, а с другой стороны... В смысле?!

Хина хохотнула:

— Какой ты серьёзный!

Опять она надо мной смеётся.

— Поэтому спасибо тебе, Ходака.

Тут над нашими головами раздался грохот, и она посмотрела вверх. В небе, сверкая, расцветал огромный бутон из огней.

— Красиво, — поделилась она, а я, не отрываясь, смотрел на её профиль.

Удивительная это штука — погода. Кто бы мог подумать, что человеческое настроение так сильно зависит от того, какого цвета небо, что в руках Хины — настоящий ключ к человеческой душе.

— Что? А, ваше предложение? Действительно, мы его получили... — Тон у редактора был отсутствующий.

«Сакамото, подойдите, пожалуйста», — позвал кто-то в трубке, и Сакамото тут же извинился:

— Простите, я должен отойти на минуту.

В ухо ударил резкий стук — трубку бросили на стол. Я прислушивался к суматохе в редакторском отделе и думал, что это никуда не годится. Мелькнула даже мысль отключиться, но так всё же нельзя. Я сидел один в тихом офисе, только дождь шумел за окном, а ещё из интернет-радио доносился негромкий голос ведущего: «Прошлым вечером во время фестиваля фейерверков во Внешнем саду Мэйдзи Дзингу в центре города каким-то чудом установилась ясная погода. Однако сегодня, будто в отместку, снова льёт сильный дождь. В настоящее время температура воздуха в центре города гораздо ниже показателей прошлых лет и составляет двадцать один градус. Очень прохладно, даже не верится, что сейчас август. Из-за рекордной продолжительности дождя и холодного лета взлетели цены на сельскохозяйственные продукты. Килограмм салата стоит почти в три раза дороже, чем в прошлом...»

Когда я нажал на кнопку, чтобы выключить радио, Сакамото вернулся к телефону.

— Извините за ожидание. Так, мы ведь говорили о вашем проекте? Да, прошу прощения, но по итогам совещания было решено, что опубликовать статью на эту тему в нашем журнале невозможно.

Шариковой ручкой красного цвета я крест-накрест зачеркнул название для статьи: «Следом за Солнечной девушкой! Климатическая аномалия — замысел Геи». Рядом выстроились другие заголовки, тоже зачёркнутые: «Легенда о Бэнтэн [24] , спящей в квартале Кабуки, и драконьем золоте», «Ищем лифт в потусторонний мир», «С Токийской телебашни передавали радиоволны в мир духов!» и другие. Я обратился в несколько журналов, и на этой неделе одобрили только одно предложение — «Сорокалетний журналист самоотверженно отдаётся делу! Испытание средств для повышения потенции».

— Понятно... Да, конечно, я постараюсь найти что-то ещё, спасибо, что уделили время.

Я заставил себя аккуратно положить трубку и, не удержавшись, цокнул языком. Резко выдвинул ящик стола, порылся внутри и нашёл пачку сигарет. Когда вытащил оттуда одну и сунул в рот, зазвенел колокольчик.

— Мяу.

На стол запрыгнул Дождик — котёнок, которого Ходака подобрал и притащил в офис, не спросив у меня разрешения. Колокольчик висел на шее у Дождика. Он потянул носом воздух около кончика сигареты, ещё раз мяукнул и пристально посмотрел на меня глазами, похожими на стеклянные шарики.